Книга Станция "Глизе", страница 90 – Мария Лунёва

Его взгляд прошёлся по потолку.

— Воздуховод у нас заблокирован. Я боялся, что ты ещё раз решишь прогуляться по нему. Но вот тот, что в коридоре — нет. Но… Крас на мостике… Он проследит…

До меня дошло, что сейчас Зейн не меня успокаивал, а скорее себя. Покачав головой, соглашаясь с собственными мыслями, он, ничего более мне не говоря, вышел.

Мы остались с котиком вдвоём.

Чувствуя себя неуютно, я снова схватила его на руки и прижала к себе.

— К хорошему быстро привыкаешь, мордочка ты пушистая. Я вот пока в приюте жила и знать не знала, что такое, когда о тебе заботятся. Отец если и звонил, то не чаще раза в месяц. Всё ненужными подарками от меня отделывался. Он не думал обо мне. Когда появились первые проблемы и меня стали обижать в приюте, я очень надеялась, что он сжалится и заберёт меня, но нет. Он оплатил мне кружок по боевым искусствам, где научили давать отпор. Быть жёстче, злее. Выбивали всю женственность. Учителя сначала ругали, пытались вразумить, объяснить, что значит быть девочкой, а после махнули рукой.Я не слушала, ведь папа сказал, что нужно быть именно такой. А папа всегда прав. Да, от избиений это помогло, а вот в душе так и осталась чёрная пропасть одиночества…

Наверное, так на меня страх действовал. Я чесала котику шейку и всё не могла оторвать взгляд от двери. Казалось, моргну, и через вернувшуюся щель воздушной перегородки потечёт чёрная жирная субстанция.

— Зейн за эти несколько дней смог дать мне так много, — снова зашептала, отгоняя страх. — Он словно собой сквозняк в душе перекрыл. Исчезла эта давящая на сердце безнадежность, мысль, что я совершенно никому не нужна, что всё, что меня ждет — пустая съемная квартирка с холодными стенами. Когда умер отец, я думала, с ума сойду от горя, но постепенно меня всё чаще навещала мысль: единственное, что изменилось — больше никто не звонил хотя бы раз в месяц. Не нужна я была ему. Балласт, о котором волей-неволей приходилось хоть иногда думать.

Подтянув котика выше, я уткнулась носом в его загривок.

Плакать хотелось.

— Знаешь, мурлыка, чего я боюсь больше всего? Что эта дрянь отнимет у меня Зейна. Что я выживу, а его уже не будет. Это нестерпимо больно осознавать. Он дал мне так много. Я вдруг семью захотела. Детей… И такое… Вот куда он пошел? В столовую или они с Красом задумали что-то и просто устранили меня, чтобы не мешала?

Меня мелко трясло.

Я понимала, что накручиваю себя… Но…

Уложив кота на место, вскочила и босиком подбежала к двери. Дёрнула… Замок загорелся красным. А через мгновение — зелёным.

Щелчок, и на пороге прямо передо мной показался Зейн с едой в руках.

— Эль? — на его лице отобразилось непонимание. — А ты куда собралась? Я же тебе велел ложиться отдыхать, думал, ты в душ успеешь сходить.

— Не оставляй меня так больше, — пробормотала и обняла его за торс, пряча лицо на широкой мужской груди. — Не уходи так. Я должна была пойти с тобой.

Он склонился и нежно поцеловал меня в волосы.

— Ну куда я без тебя, Эль? Прошу, успокаивайся. Мы, конечно, влипли, но пока еще не настолько, чтобы паниковать. Забирайся на кровать, бери батончики и покорми этот мешочек шерсти.

— Не обижай Дэма.

— Дэм? — повторил Зейн. — Странное имя для кота. Интересно, а в честь кого Крас его так назвал?

Я смутилась и обернулась на котика. Тот нервно дернул ушами и принялся нализыватьзаднюю ляжку, тщательно приглаживая волоски.