Книга Парализованная жена генерала дракона, страница 41 – Кристина Юраш

И тут я ярость, словно яркая вспышка, ослепила меня настолько, что я дернулась изо всех сил. Звук слабой пощечины заставил меня открыть глаза.

Най смеялся, держась за щеку, а я увидела, что моя рука лежит не на прежнем месте, а у меня на груди.

— Слабо, дорогая, слабо, — усмехнулся он.

А я не поверила? Неужели я в сердцах дала ему пощечину? Нет, не так. Неужели я смогла поднять руку⁈

Я приподняла ее, и она снова рухнула мне на грудь. Сейчас мне казалось, что я вагон разгрузила, поэтому так устала.

— Знаешь, — прошептала я, глядя мужу прямо в глаза. — Однажды я убью тебя! Я не шучу. Я убью тебя. Как только у меня хватит сил взять в руки нож, он окажется в твоей груди!

— Да ты что? — снисходительно заметил Най. — Боюсь, что у тебя ничего не получится.

— А ты проверь, — прошептала я, глядя ему в глаза с таким вызовом.

Со смехом мой муж встал, направляясь к двери. Я чувствовала себя обреченной. Но так просто я сдаваться не собиралась. У меня поднялась рука. Я смогу попытаться схватить ложку! А это только начало!

Я вышел из комнаты, чувствуя, как только что переступил невидимую черту. Всё. Это конец. Конец брака, конец любви. Я смог! Я смог заставить себя сказать это! И это сработало. Молли была права.

Вспомнились слова мистера Джейдена.

«Вам может не помочь то, что я скажу. Понимаю, звучит странно. Многие сразу отказываются, ведь им приятнее жалеть несчастного, ощущая себя „хорошими“. Но давайте честно. Моя дочь никогда ни в чём не нуждалась. Мы были состоятельной семьёй. Когда вокруг Молли суетились слуги, топтались врачи с лекарствами и массажами, я бегал вокруг неё: „На, доченька! Вот ещё, доченька!“, она просто мечтала выздороветь. Мечтала! Понимаете? Мечтать — это прекрасно. Я мечтаю, чтобы у людей были крылья. Ненавижу кареты, ненавижу эти поездки! Но мечтать можно обо всём! За это не берут деньги. А вот когда ты ставишь цель, и она выжигает тебя изнутри, это другое дело. Мечта — это облачко. А цель — это жгучее желание чего-то достичь. Ты готов рыть землю, ползти, работать на износ. А какое может быть жгучее желание, когда все вокруг пляшут на цыпочках? Сначала Молли плакала и кричала, потом фантазировала: а что, если бы она не полезла на эту черёшню. Потом впала в уныние и… приняла себя такой, какая она есть. Всё, согласилась, что ей придётся жить такой и мечтать о выздоровлении, если повезёт! Но, господин генерал, я не вечен. Меня могут убить в дороге, да и сердце уже не то… Что будет с моей Молли, когда меня не станет? Лавки она держать не сможет. Там постоянно нужно ездить, торговаться, искать товар. И что? Умрёт у каких-нибудь родственников, которые ей краюху хлеба в рот сунут и скажут: „Это тебе на неделю. Сдохни быстрее!“ Вы тоже можете погибнуть, господин генерал. Я слышал, что ваш прадед пал в бою. Кто будет заботиться о вашей жене? Её родственники! А она не сможет встать, не сможет пошевелиться, когда наглая сиделка будет таскать из её шкатулки последние драгоценности!»

Я вздохнул. Да. Жалеть проще всего.

Зато теперь придется поддерживать легенду о любовнице.

Я прислонился к стене, чувствуя, как меня переполняет отчаяние. Что я делаю? Зачем? Я понимал, что делаю это ради нее. Пусть она этого не понимает, и мне кажется, что после сегодняшнего разговора Люси точно этого не поймет, но только мысль о том,что однажды увижу ее выходящей из кареты или танцующей с другим, согревала мое сердце.