Книга Калифорния, страница 3 – Лея Сван

Помню, он подошёл ко мне, открыто поддавая руку и представляясь: «Привет, я Сэм! Я заметил вас в зале во время спектакля — вы громче всех хлопали и даже заплакали в конце. Вам понравился спектакль?». Кажется, я нелепо смутилась тогда, осторожно вкладывая пальцы в его большую ладонь и сумбурно объясняя, что спектакль чудесный, просто напомнил мне одну историю из прошлого. Какой же дурочкой я ему тогда наверно показалась. Сколько на тот момент я прожила в Нью-Йорке? Недели две-три от силы… Этот спектакль оказался единственным, билеты на который я смогла купить в тот вечер. Кто же знал, что в театры на Бродвее билеты надо заказывать заранее, да и стоят они такую уйму денег! «Ромео и Джульетта» было написано на афише маленького театра, ютившегося в самом конце длинной улицы, освещённой бесчисленной иллюминацией и бьющей в глаза рекламой. Билеты стоили всего двадцать долларов и полная дама в окошечке кассы развеяла сомнение в моих глазах, заговорщицки сообщив, что мне повезло — остался последний билет в первый ряд. «Да, я везучая!»- улыбнулась я милой женщине, протягивая ей смятую двадцатку. Спектакль неожиданно ударил меня прямо в сердце — в нём совсем не танцевали, и костюмы не поражали яркостью и блеском,но история показавшаяся так похожей на ту, что мы с Арнавом когда-то разыгрывали на подмостках, заставила утирать солёные слёзы, упрямо струящиеся по щекам и так громко хлопать в конце представления, что кожу на ладонях начало саднить.

До сих пор не знаю, почему я кивнула тогда, в ответ на предложение Сэма выпить с ним кофе с пирожными в ближайшем кафе. Что-то внутри меня сразу отнесло его к друзьям, откликнувшись доверием и симпатией на прямой взгляд ясно-голубых глаз и открытую улыбку. А может ключевую роль здесь сыграло слово «пирожные»? Как бы то ни было, спустя час после знакомства, я могла бы поклясться, что знала этого смешливого высокого ирландца, с его странным акцентом, всю свою жизнь. Та встреча быстро переросла в дружбу — мне так не хватало друзей в огромном чужом городе. Сэм помогал не потеряться в странной жизни огромного мегаполиса, скрашивая безмятежным благодушием разочарование от неудач и тычки реальности, раздаваемые мне на каждом углу.

Планы по открытию своей кондитерской лавки, которые я старательно пестовала не один месяц, в какие-то полчаса развеял милейший мистер Аарон Спитцер, из юридической конторы в доме напротив. Красивыми золотыми буквами на чёрном фоне вывески было написано «Юридические консультации и прочие вопросы», что как раз подходило под мой случай. Ласковая улыбка не покидала румяного лица мистера Аарона всё время пока я говорила, а чёрные бусинки глаз посверкивали проницательно, но однако, в его ответной речи не было ничего ободряющего, кроме тона. Открыть своё дело в этом городе оказалось совсем не так просто, как мне представлялось — требовалось согласовать уйму бумаг и разрешений, потратив на это большую часть запаса моего не очень толстого кошелька. Пожав на прощанье мягкую руку доброго дяденьки и отдав за консультацию сто тридцать долларов, я сообразила, что очевидно погорячилась с планами. Ну, как обычно. Изо дня в день наматывая километры по незнакомым улицам в поисках подходящего помещения для кондитерской, я потихоньку теряла надежду на благополучное завершение своей аферы, раз за разом слыша несусветные суммы запрашиваемые за аренду и каждый раз отрицательно качая головой: «Нет, спасибо, это слишком дорого…». Нью-Йорк за несколько месяцев моей самостоятельной жизни в нём, развеял розовую дымку эйфории, оказавшисьсовсем не тем городом-сказкой в который я влюбилась в первую поездку с Арнавом в Америку. Тогда город покорил меня совершенно иной жизнью, незасыпающей энергией бурлящих улиц, бесконечными потоками спешащих жить людей. Мне показалось, что все эти люди точно знают куда стремятся и двигаются вперёд, создавая какое-то необычайно увлекательное будущее. Чужеродность, необычность Нью-Йорка очаровали меня, вклинив в дурную голову смутную мечту стать однажды частью этой кипящей энергии, так созвучной с тем, что бурлило во мне, толкая на глупости, вперёд и вперёд.