Книга Калифорния, страница 120 – Лея Сван

За сухостью формальных фраз пытаясь выловить суть, я уточнила,

— Так он не заявит в полицию?

— Мистер Браун вполне внятно дал понять, что не намерен как-либо преследовать вас. Более того, он предложил в качестве извинения за недоразумение некую, разумную на ваш взгляд сумму…

— Я не возьму деньги!

— Дело ваше. Мистер Браун не настаивал на этом предложении. Как бы то ни было, вы можете больше не беспокоиться об этой истории. В связи с чем, я хотел бы вернуться к рабочим вопросам, а именно — к нашему контракту с Голден-Майер…

— Мистер Фукунага всё ещё хочет взять меня на роль?! Даже после того, что случилось у него дома?

— Я разговаривал с Фукунагой час назад. Он не видит никаких препятствий для сотрудничества и по-прежнему поддерживает вашу кандидатуру на роль Элизабет.

— Это значит…?

— Это значит, что я хотел бы видеть вас, мисс Райз в своём офисе в понедельник, в первой половине дня. Думаю, в десять будет лучше всего. На данный момент я не в городе, но Молли подготовит проект контракта к этому времени, и мы сможем всё обсудить детально. Пока могу сказать лишь, что сумма вашего гонорара выглядит весьма многообещающе…

Идеально гладкие фразы агента звучали достаточно чётко, чтобы быть хорошо понятыми. Однако понять никак не получалось — как, неужели, всё это вместо наручников, допросов и бесконечных лет в тюрьме? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо, да что там — нереально шикарно для Кхуши Кумари Гупта, девушки из ниоткуда со смутным прошлым,без опыта и связей. Мелькнуло подозрение, что мужчина просто разыгрывает меня, вот сейчас он рассмеётся и скажет, что отряд полиции уже выехал за наивной мисс Райз… Вместо этого, с едва просвечивающим нетерпением Гальфстрингер уточнил,

— Так вас устраивает понедельник?

— Ох. Да, конечно! Лучше некуда! — Очнулась я от дурацких фантазий, в последний момент сообразив, как много этот человек сделал для меня. — Шукрия! То есть… Я очень! Я просто очень благодарна! Спасибо, сэр! Не представляю, что бы я…

— До понедельника, Лаки. — длинный гудок оборвал прощание.

В голове гудело. Облокотившись на перила, я на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнув и попытавшись успокоить бившееся резкими рывками сердце. Всё хорошо! Теперь всё будет хорошо! Ритм пульса потихоньку успокоился. Распахнув глаза, счастливо улыбнулась россыпи звезд и с той же широкой улыбкой развернулась к столикам на террасе, ища свой. Пробежалась взглядом по одинаковым белым квадратам и нахмурилась. Пазл не складывался. Так, ещё раз. Третий или четвертый по правой стороне…? Третий столик был пуст, за четвёртым сидело двое мужчин. В тусклом свете свечей явно вырисовывались резкие мужские силуэты. Погоди — ка… Пара шагов и в одном из них я узнала Фернандо. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии… Ещё до того, как второй мужчина обернулся и мягкий свет подчеркнул точёный профиль, руки сами взлетели к груди складываясь в оберегающем жесте «Спаси, Богиня!». Какого чёрта Райзада делает на моём интимном свидании?!

Много лет прошло… Мне было четыре, а может уже исполнилось пять, когда случился тот разговор с отцом. Моим родным отцом, тогда ещё живым, совсем молодым и очень красивым. Таким я его запомнила. Тщательно пряча под раскрытой ладошкой разбитую коленку и надув плотно сжатые губы, я упрямо не поднимала глаз на отца, из последних сил сдерживая слёзы. Его большая, шершавая ладонь ласково гладила мою макушку, пока с губ слетали слова в тот момент казавшиеся ужасно обидными. «Я знаю, дорогая, это не в твоей власти — боги создали тебя такой. В твоей юной душе ярко горит пламя, это благословение и большая сила, но… Но, к сожалению, этот огонь сжигает не только плохое, но и полезное — благоразумие, осмотрительность, дальновидность. Я очень люблю тебя, дочка, но мне тяжело осознавать, каким трудным и тернистым будет твой жизненный путь, если ты не научишься справляться с этим опасным пламенем…». Насупившись, я ещё плотнее сжала губы недовольно выслушивая очередную выволочку «ни за что!». Вот делов-то — ну свалилась я с вишни в очередной попытке немного полетать. Дупата, выглядевшая так похоже на крылья и накрепко привязанная к запястьям, оказалась ненадёжным средством. Шмыгнув носом и кивнув на «Ты слушаешь меня?» я погрузилась в дальнейшие размышления на предмет подходящих летательных приспособлений. Благоразумие… конечно впредь я буду умнее! А что, если забраться повыше и взять два папиных праздничных шарфа, по одному на каждую руку? Можно ещё одолжить пару тонких дощечек из сарая дедушки Ану… «Кхуши!» — окрик оторвал меня от построения грандиозных планов, заставив взглянуть на отца. Он сокрушённо покачал головой «Ну в кого ты такая, Кхуши?! Ни секунды покоя! Благословенный Шива дал тебе доброе сердце и вложил в эту маленькую голову острый, пытливый ум, но забыл о важном — подарить чувство самосохранения! Одержимая очередной идеей ты несёшься ядром из пушки, забыв обо всём на свете и не думая о последствиях!». «Вовсе нет!» — горячо возразила маленькая Кхуши, — «Я всё продумала!». Размахивая руками принялась сбивчиво объяснять детали сорвавшегося полёта. «О, богиня! Этот ребёнок не доживёт до совершеннолетия!» — схватился за голову отец! И оказался не прав! Спустя двадцать лет, Кхуши Кумари Гупта (некоторое время назад— Сингх Райзада) по прежнему в полном здравии, однако, судя по всему, так и не сумевшая стать достаточно благоразумной, собиралась в очередной раз доказать отсутствие чувства самосохранения. Прямо здесь и сейчас шагнув к столу, за которым обменивались любезностями двое хорошо одетых мужчин.