Книга Госпожа Чудо-Юдо, страница 65 – Эя Фаль

Это желание так и балансировало на краешке его сознания, грозя вот-вот качнуться в сторону реализации. Почувствовав это, я шагнула к нему и торопливо похлопала по плечу, стараясьстереть с собственного лица жалость. И шепнула:

– Всё наладится, Фок.

– Спасибо, госпожа Гайя!.. – прерывисто выдохнул он.

Я кивнула, принимая благодарность, и повернулась к управляющему:

– Лизен, в поместье среди рабов не принято соблюдать дисциплину? Не спрашивай, откуда мне известно, но Хоан держал в страхе уйму парней. И причинял им физический вред.

Пожилой раб склонил голову. «А что я мог сделать..?» – донеслось до меня эхо его внутренней горечи.

– Простите, госпожа, я виновен в том, что…

– Госпожа Задаки позволяла ему? – прервала я его самобичевание.

Лизен от моей «неожиданной» догадки поднял глаза и заморгал: «Как госпожа узнала..?»

– Да… госпожа, – ответил он вслух. – Хоан был весьма умелым исполнителем многих ее поручений. Ему дозволялись некоторые… вольности по отношению к другим рабам.

Пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. Сунув их в карманы комбинезона, я вернулась в пространство перед первыми шеренгами и пробежалась взглядом по замкнутым лицам с опущенными веками. Впрочем, уже не такими замкнутыми – в них читалось любопытство и волнение, оживляющее мимику рабской покорности.

– Слушайте меня очень внимательно! – начала я громким командным голосом, натренированным в свое время в ксенозаповеднике при надзоре за дрессированными свиномотами – гибридами земного бегемота и эллуанского свиноголова. – Дважды повторять не стану! В поместье должна быть дисциплина. Первое. Любому сильному рабу я запрещаю причинять любой физический вред по отношению к слабому… Второе. Любому слабому рабу я запрещаю провоцировать сильного и действием, и словом. Любое насилие – табу, ясно? И каждый, кто нарушит мой запрет, в зависимости от степени вины отправится либо в Пещеры забыванцев, либо на продажу!

Насчет продажи я не была уверена, разрешена ли она иммигрантам, особенно по отношению к рабам из резервации. Но лишняя гипотетическая угроза не помешает. Ведь рано или поздно все рабы должны сообразить, что у госпожи Чудо-Юдо живётся куда лучше, чем у кровожадной Задаки и даже какой-нибудь более сдержанной хозяйки, и начнут ценить то, что имеют.

Так пусть второй страшной угрозой в этом поместье станет потеря своего места.

– Третье. Когда у кого-то назревает серьезная проблема или конфликт, с этим вы незамедлительно идете к Лизену. Или ко мне, если с решением возникнут трудности…– я посмотрела на управляющего, и тот поклонился. – Четвертое касается условий вашего проживания. Рабские бараки будут модернизированы. У вас появятся нормальные спальные места, а в помещениях прорежем окна. Да, и медицинский уход будет. Если кто-то заболел или ранен, сообщите об этом управляющему. На этом пока всё.

Я поставила коротким кивком точку в окончании своего монолога и медленно пошла к маленькой группе «людей-хищников». Меня подташнивало от слабости, но демонстрировать свое состояние было бы опрометчиво. Поэтому я держалась из последних сил.

Вместе с вертлявым красавчиком из поместья в малой группе собралось ровно двадцать единиц. Но пятеро из них были не социопатами, а манипуляторами. После общения с Любеном я перестала опасаться их так сильно, однако при этом четко осознавала наглядно-мягкое воздействие эмоционального манипулирования, расположившее меня к Любену без особого на то желания. Возможно, имеет смысл вернуть их к общей группе, зачем лишний раз провоцировать «эффект соленого огурца»?