Книга Всеслава, страница 44 – Тина Крав

— Уймись, клотовка! *(сварливая, драчливая баба) — заорал парень, уклоняясь от ее ударов и пытаясь перехватить ее. Схватив ее за руки, вывернул их, рывком прижимая к себе спиной. Слава пихалась, не обращая внимая на боль в руках.

— Да уймись же ты, дурная. Что в тебя нечисть вселилась? — заорал Услад, пытаясь удержать вырывающуюся девушку. Однако ему явно не доставало силы, чтобы справиться с разъяренной девушкой. Слава резко дернулась назад, нанося удар темечком в нос парню. Тот взвыл и отскочил назад, схватившись за нос.

— С ума сошла? — орал он, глядя как сквозь пальцы капает кровь. — Ты мне нос разбила!

— Я тебе не только нос разобью лоший проклятый! Я тебя сейчас так разукрашу, что девки тебя вообще стороной обходить будут!

Услад попятился назад, отступая под гневно сверкающими глазами Славы. Наступив на мягкую земляную кочку, не удержался и рухнул на спину. Слава нависла над ним, тяжело дыша и уперевшись руками в бока. Ей так хотелось уничтожить его, стереть в порошок. Но совесть не позволяла продолжать бить лежачего.

— Знаешь, что, Услад. И хорошо, что тятенька мне мужа нашел. Потому что ты ты — трус. Чем с таким, как ты жить, лучше уж действительно за иноземца замуж пойти. По крайне мере, он ответ держит и словами не разбрасывается.

— Вот-вот, — пробормотал Услад поднимаясь на ноги и отряхиваясь, — права матушка. То ты меня любым зовешь, то к степняку бежишь. А еще меня вертопряхом называешь. Сама-то кто? Как есть волочайка. *(гулящая женщина).

Слава застыла. Черты лица заострились, а губы приоткрылись в беззвучном крике.

— Что? — прохрипела она, медленно наступая на парня, — как ты посмел меня назвать?

Видимо осознав, какую оплошность допустил, назвав ее гулящей, Услад опасливо огляделся по сторонам, ища пути к отступлению.

— Не я, — вскинул он руки вверх и по-прежнему пятясь, — матушка моя тактебя назвала.

— А ты значит повторил? — заорала Слава, бросаясь на него. Тот увернулся и бросился бежать. Девушка побежала за ним, ругаясь на чем свет стоит и проклиная негодника. Углядев на земле какую-то палку, схватила ее и стала лупасить бедного парня по спине, вымещая на нем всю злость и боль от его предательства. Коровы, напуганные бегающими и орущими между ними людьми стали беспокоится. Их мычание тревожно разносилось над полем.

— Славка, уймись, дуреха! — вопил Услад обегая стог и со всей дури несясь к лесу, надеясь найти в нем защиту, — ты мне коров распугала!

— Коров! Я сейчас вырву твой поганый язык и скормлю коровам! — Слава неслась за ним, перепрыгивая через кочки и поваленные деревья. Услад выбежал на высокий берег и, не оглядываясь, сиганул вниз, в реку. Подбежав к обрыву, девушка остановилась, тяжело дыша и глядя, как он плывёт к противоположному берегу.

Кинув ему вдогонку палку, уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Ей было обидно. Очень обидно, что он так поступил. А она то дурная поверила, что нравится ему. Правы были сестрицы, когда говорили, что веры ему нет. Развернувшись, она направилась обратно к деревне, сердито отпихивая от себя ветки. Она на саму себя злилась. Вот как можно было так довериться человеку? А таким милым казался. Ну и она хороша. Развесила уши. В сказки поверила, да о семье мечтать стала. Глупая. Не заметив под ногами кротовью нору, она неловко оступилась. Боль пронзила ногу и девушка вскрикнула. Слезы закипели в ее глазах и ручьями побежали по щекам. Всхлипнув, Слава допрыгала на одной ноге, до старого пня. Обхватив ноющую щиколотку руками, девушка разрыдалась. Прижав колени к груди и обхватив их руками, уткнулась в них носом, громко рыдая. Она не понимала, почему в ее жизни все так складывается. Родилась некрасивой да к тому же еще и полноватой. Свататься к ней не шли. А когда пришли, то жениха степняка привели. Почему так? Неужели ей нет достойного парня их рода?