Книга Всеслава, страница 3 – Тина Крав

— Но ведь он старше ее, тятя!

— Не на много. А там, в темноте ночей и вообще незаметно будет. Степняки эти, говорят, подход к бабам имеют. Смотришь и уломает ее. А нет… — он посмотрел на дочь, — смирится Славке придется. Иди за сестрой, Жура. Времени мало.

Жура шагнула к двери и замерла. Обернувшись, окинула отцом немного осуждающим взглядом. И отца понять можно, и Всеславу жалко.

— То есть ты сестрицу просто продаешь, да, тятя? Коль нашелся тот, кто достаточно дать может? А если бы не этот дружинник, ты бы Славку так князю отдал? В полюбовницы?

— Пошла отсюда! — зарычал ее отец, покрываясь красными пятнами и вскакивая, — вон!!!

Жура покачала головой, звякнув легкими височными кольцами и скрылась за дверью.

* * *

Журавушка выскочила на крыльцо, на миг замерев и оглядывая двор. В груди полыхал огонь, отзываясь жаром на лице. Девушка метнулась к деревяному корыту, наполненному речной водой. Зачерпнув ладонями, плеснула в лицо. Раз. Другой. Тошно на душе было, хоть и легче лицу стало. Она огляделась. Надо Славку найти. Журавушка решительно обогнула избу, направляясь к саду. Наверняка сестрица там.

Она не ошиблась. Слава сидела на траве, прижав к себе ноги и задумчиво глядя вдаль, на темные макушки елей и сосен, росших на том берегу.

— Слава… — девушка присела рядом, — прости меня, но тятя в чём-то прав. Не ради нас. Себя ради. Ведь не мила ты Усладу. За ним вон все девки бегают. Никому не отказывает.

— Не надо, Жура, — хрипло проговорила Всеслава, не глядя на сестру, — Услада не трогай. Не знаешь ты его. Наговариваешь. Слухам веришь.

— Лучше бы ты этим слухам верила! Ведь погубит тебя он, дурная! А этот дружинник, может неплохим окажется. И жизнь с ним ладной будет.

— Он иноземец, Жура, — тихо проговорила Слава, — как мы жить вместе будем, коли на мир по-разному смотрим? Разным богам поклянемся? Спряла матушка Макошь ниточку судьбы, да узелок насуженного завязать забыла. Да еще и Недолюшка клубок в руки свои взяла.

— Знаешь, Слава, — тихо проговорила средняя сестра, сжимая ее ладонь, — я верю, что правильно узелок тот завязан. А что касается Недолюшки… Сама ведь ведаешь, сестры повеселиться любят. Клубками обмениваются. Глядишь и Долюшка заберет твой клубок себе. Да и Ладушка в обиду не даст. Зря что ли обереги ее носишь, да на капище бегаешь?

Уголки губ Всеславы дрогнули, и она посмотрела на сестру.

— Только я ждать не буду, Жура. Сама свою судьбу в руки возьму. Не дам Недоли веселиться. Сама клубок у нее вырву.

Журавушка с удивлением посмотрела в расстроенное лицо сестры. Что она задумала?

— Спорить с Макошью? Глупо. Она все по своему сделает, — отозвалась Журавушка, — а гневить ее, себе хуже делать. Рассердится, кинет нити, спутаются. Поди потом расплети…

— Расплету, Журавушка, расплету. А за любого бороться буду. И за воя *(младший воин) этого не пойду!

— Да забудь ты о Усладе! — воскликнула Жура. — Что ты задумала?

Всеслава подскочила и прошлась вокруг дерева. Остановившись опять рядом с сестрой, посмотрела на неё сверху вниз. На ее губах расцвела улыбка. В глазах загорелись искры надежды.

— Тятенька сказал, что ему князь жениться наказал. Меня он не видел. А какая я, ты и сама видишь. Ни один парень на меня не смотрит. Приедет жених мой и откажется от меня. Слышала, как об их женщинах купцы на рынке отзываются? Темноволосые с белым, как у лебедушки лицом и огромными темными глазами, в которых скрыта тайна? Ночами с мужчинами ласковы да нежны. А многие из них, наравне с мужчинами и на конях скачут и в бой идут. А я что? Серая, невзрачная. Кроме работы по хозяйству ничего и не умею. Да и на лошадь никогда не садилась. Где уж мне с их девицами тягаться. Вот увидишь, Жура, откажется он от меня.