Книга Удивительные истории про собак, котов и даже хомяков, страница 8 – Наталья Щерба, Катя Матюшкина, Анна Зимова, и др.

Гоша быстро освоился у нас во дворе. Скакал по участку и прислушивался ко всему, наклоняя голову.

– Надо ему коробку завести, – задумчиво сказал дедушка. – Чтобы он в ней спал.

Он принёс коробку из-под обуви, бабушка – полотенце, и мы соорудили что-то вроде гнезда.

– Придётся его на ночь в сарае запирать, – сказала бабушка. – Иначе его дикие коты гонять будут.

– Да. – Дедушка кивнул. – Наверное, крыло он сломал недавно. Звери в лесу не успели ему навредить.

– Дедуля! А как мы его лечить будем? – волновался я. Трогать крыло Гоша не давал. Отпрыгивал и смотрел неодобрительно.

– Пока никак. – Дедушка развёл руками. – Понаблюдаем. Будем надеяться, что природа сама всё сделает как надо.

Так Гоша остался жить у нас в сарае.

Утром я его выпускал. Кормил, поил.

Ел он почти всё, что готовила бабушка. Кашу, оладьи. Хлеб он любил, а брокколи – не очень.

– Гоша хороший, вот тебе борщ, вкуснота-а-а, – приговаривал я, наливая ему в миску целую поварёшку.

Но борщ Гоше не понравился. Он сунул клюв в миску, выловил картошку, а потом презрительно фыркнул.

Ещё мы с ним занимались математикой. Мне задание дали на лето – каждый день примеры решать. Я сидел в саду под яблоней, а Гоша – на моём плече. А бабушка усаживалась на стульчике напротив нас с бумагой и красками и рисовала наш портрет.

– Двадцать три плюс тридцать два равно… – бормотал я, а Гоша перетаптывался на моём плече и повторял:

– Тр-р-ри, тр-р-ри… р-р-р…

Эх, вот научился бы он разговаривать! Мне кажется, он может.

А через четыре дня я сидел в доме на кухне, пил чай, смотрел в окно и о чём-то думал. И вдруг…

– Хры-жр-си-и-и! – услышал я с улицы. Как будто дверь заскрежетала. Ветром её, что ли, распахнуло?

Я вышел в коридор, но дверь была закрыта.

– Хры-жр-си-и-и! – раздалось вновь.

Я открыл дверь и вышел на крыльцо. Гоша ходил по крыльцу туда-сюда, как профессор, и повторял «хры-жр-си-и-и». Голос у него был резкий и сиплый, так что скрипел он не хуже, а даже лучше двери.

– Гоша, – укоризненно сказал я ему, – ты бы лучше моё имя выучил! Скажи: «Глеб, привет! Привет, Глеб!» Ну скажи: «Привет!»

Но Гоша отвернулся.

Я закрыл дверь. За ней раздался страшный хохот.

– Ха-ха-ха, хр, хр, – хрипло смеялся Гоша.

Надо же, какой талант! И дверь передразнивает, и смеётся как человек.

Ещё у него хорошо получалось изображать дедушку.

– Кхе-кхе, – слышал я по утрам за окном. – Брум-брум-брум.

Гоша был страшно умный. Однажды, когда крыло уже зажило и он смог взлетать на забор, я наблюдал такую картину.

Гоша с забора кидал на дорогу грецкие орехи. Мы его угощали ими иногда.

Кинет и ждёт, пока машина проедет.

А потом прыг на дорогу. Машина-то колёсами орех раздавит, скорлупка развалится. И Гоша тут как тут – клюёт ядра.

Вот какой умный! У нас дома такая штука есть, «щелкунчик» называется. Чтобы орехи колоть. А Гоша новый способ придумал.

Когда он полностью поправился, мы с дедулей пошли в лес. Гоша гордо восседал у меня на плече и никуда не улетал. Хотя уже мог.

На той самой поляне я остановился.

– Это твой дом, Гоша, – сказал я ему немного печально. – Послезавтра первое сентября. Мне в школу надо. А потом зима. Мы не можем тебя в город взять. И неправильно это, – добавил я, вспомнив своего ужика. – Ведь твой настоящий дом здесь.

Он слетел с моего плеча и уселся на ветку старого дуба.