Книга Верные сердца, страница 99 – Анна Рыбкина

Депутат еще пыжился, понимая, что придется все спустить на тормозах:

– Расходитесь давайте! Это наше с пастухом дело, сами разберемся!

– Знаем мы ваше дело! – полетели возгласы из толпы. – Да! И барашка верни, парень с ним вон какие представления устраивал!

Мужчины распалялись от собственных криков, махали руками, сверкали глазами, отдельные фразы слились в общий гул. Депутат поспешил к машине. Прежде чем сесть в нее, он поднял руку, дождался тишины и сказал:

– Долг жду до осени, как договаривались. А барана я купил сыну! И точка! – С этими словами он заскочил в машину, сильно хлопнув дверцей.

Георгий, сын депутата, привык к вниманию и уважению сверстников. Его всегда сопровождала свита прихлебателей, готовых заслужить его расположение за возможность поиграть в игрушку на его крутом смартфоне, быть допущенными к запуску квадрокоптера или прокатиться на гироскутере.

И вдруг вся школа единогласно объявила Георгию бойкот. Особо преданных союзников припугнули, и они быстро переметнулись на сторону большинства.

Про Кудряша знал уже весь поселок, родители возмущенно обсуждали депутата и его сыночка, дети скучали по веселым представлениям и болели за Артура.

В первый же день после школы Георгий пожаловался отцу, но у того были другие проблемы. Кое-какие активисты все-таки написали на него коллективную жалобу, что, мол, бесчинствует, пользуясь властью. И ведь не поленились, съездили в город, подали куда следует!

По сути, в ней не было ничего действительно серьезного, но сам факт: народ жаловался на депутата, своего «как бы избранника». И ему совершенно не хотелось лишиться мандата и быть отлученным от кормушки! Дался им всем этот баран!

– Потерпи, сынок, скоро летние каникулы, а к осени все забудется.

Слово «потерпи» Георгий слышал крайне редко, и касалось это максимум одного-двух дней, но терпеть целый месяц до лета…

Через несколько дней обстановка в школе удручала его настолько, что он был готов сам объявить бойкот – на посещение школы. Георгий и представить себе не мог, что полный игнор сверстников, которых он обычно в упор не видел, будет так тяжело терпеть!

И только Артуру было не до бойкота. Его волновала судьба друга. И в конце недели он просто подошел и заговорил с Георгием:

– Кудряш в порядке?

– Э-э-э, да. – Георгий растерялся от того, что с ним вообще заговорили, поэтому не успел нацепить на себя маску высокомерия. – Гуляет, щиплет траву, я его угощаю сухарями.

– Ну ладно.

Артур развернулся, чтобы уйти, но Георгий окликнул его, сам себе удивляясь:

– Слушай, может, ты хочешь навестить его?

В первый миг глаза Артура вспыхнули радостью, но тут же потухли.

– Нет, думаю, не стоит… Кудряш обрадуется, а я снова его брошу… Да и отец твой вряд ли разрешит.

– Да мне отец все разрешает! – воскликнул Георгий и осекся. – Ну… в смысле…

Артур усмехнулся, уж ему-то смысл был ясен. Вокруг них уже собирались ребята, наблюдая, чем закончится разговор. Кто-то прокомментировал:

– А ты возьми и верни Кудряша Артуру, посмотрим, все ли тебе отец разрешает!

– Или, может, представление устроишь для нас всех? Чего ты Кудряша за забором прячешь?!

Георгий отступал, а ребята напирали, продолжая что-то кричать. Недельное молчание вдруг выплеснулось волной возмущения и грозило закончиться дракой, если бы не вошедший в вестибюль водитель депутата.