Книга Море никому не расскажет, страница 26 – Юрий Усачёв

Самым страшным тактильным исключением стала ночь встречи с моим насильником. Наметился прогресс – пусть в мыслях, но я стала называть события той ночи своими именами и рассуждать о них. Те прикосновения были адом. В своей классификации телесных контактов людей я дала им свое название – сатанистский сенсор. Мало того что меня трогали вне моего согласия, все происходило по законам унижения и садизма. К моей коже отвратительно прилипала чужая с помощью потового клея. Мерзкие скольжения по телу раздражали до истерических конвульсий.

Сейчас я сидела на белой кушетке и меня снова трогали. Процесс шел спокойно. Прикосновения были мягкими и осторожными. Слой резины иногда неприятно задевал волоски на теле, но боли не было. Чужие руки бегали по мне в поисках ран.

Очень сложно представить, что меня кто-то порезал или проколол, а я бы не почувствовала это. Предположим, в этот момент я могла быть без сознания. Неужели существует тонкое искусство пускания крови без боли? Да и что за самурай высокого ранга выследил меня и начал оттачивать подобные навыки на моем теле?

Мне досталась врач-женщина. Она изучила все тайные уголки моего тела. Стыд пытался выдавить из меня слезы, причем я не стеснялась своей наготы в момент осмотра. Наружу лезла беспомощность. Как тогда, в старом лодочном домике, прибитая нежеланным мужским телом, я снова стала добычей жесткого манипулятора, который прибивает к моему дому труп лисы, посылает послания и даже пускает кровь. Подчинение высшего мастерства!

Мне также замазали язык сладковатой мазью и попросили ближайшие десять минут глотать как можно реже.

Я вытерпела все манипуляции, спокойно оделась и уже от двери обратилась к врачу:

– Скажите, можно ли ранить человека, не оставив следов на теле?

Женщина в белом халате выпучила глаза, но тут же задумалась, преломив мой вопрос к странной ситуации с кровью.

– Теоретически, – начала она, – это может быть тонкий хирургический прокол, выполненный специальными инструментами. Но нужно учесть, что объем выкачанной крови будет ничтожно мал. Нечто подобное маловероятно в среднестатистическом преступном происшествии.

Не хочется считать себя особенной и переводить в состояние уникальной жертвы, но все прошлые события, учитывая мои ментальные путешествия, указывают на возможность всего. Никакой гарантии граней допустимого.

Я вышла в холл больницы. Тео сидел в ожидании, наблюдая за суетой прибывающих пациентов. Вокруг него облаком сгущалось напряжение. Своеобразный купол ауры. Незримый бронежилет, отгораживающий и защищающий от любого желающего вторгнуться в личное пространство. Всякое проникновение будет рикошетить в обратную. Если бы можно было отключить голову, я с легкостью допустила бы, что Тео попросту вампир – существо с неиссякаемой энергией и силой, чья накаленная бдительность не отключается ни на секунду. Предположила бы даже, что он вовсе не спит. Король ситуации в моменте.

Думая обо всем этом, я поймала себя на ужасном преступлении – мой взгляд был прикован к его плечам и рукам, в которых вновь захотелось спрятаться. Отчаяние толкает меня в первый доступный вариант укрытия. Боюсь перепутать его с влюбленностью. Опасная игра сознания. Мозг готов запутать меня основательно, лишь бы выжить…

Подойдя к нему, я сказала: