Книга Аркан смерти, страница 78 – Юрий Усачёв

С ужасом пришлось как-то справляться. Организм решил отсечь все тёплые воспоминания о маме, и образовалось пустое место. Вот тогда-то и пришла темнота, которая не имеет цвета.

Я справился. После этого случая мы переехали в Даутфолс. Рванули в другую страну и новую жизнь. Перемены были запланированы больше для меня. Для стирания этих воспоминаний. Спустя много лет я понял, что папа затеял переезд, чтобы отделить меня от них с мамой. Он дал мне время привыкнуть в новом городе, сблизиться с семьёй Лиама, чтобы потом оставить.

Двенадцать лет он терпел мою отстранённость от мамы. Я больше не мог прикасаться к ней и общаться на личные темы. Бытовое взаимодействие и символические ритуальные действия в виде подарков на праздники и совместные покупки в магазинах. Папа обожал Испанию и не хотел уезжать, но ему нужно было привить меня к другому месту. Он понимал, что не выживет без мамы, а я не смогу снова быть близок к ней. После благополучной адаптации они оставили меня. Это было правильным, но болезненным. Глубоко внутри очнулся тот маленький мальчик, увидевший припадок мамы и ставший вопить о помощи. Лиам стал моей поддержкой.

Мы раскачивались с ним на собственной жизненной волне, одинаково проходя взросление. Одна нить мыслей, общая картина мира, одинаковые привычки. Даже болели вместе.

Темнота долго заполняла пустоту из-за вытесненных детских воспоминаний о маме. Выстроенный психозабор охранял память в самой дальней части мозговой библиотеки. Наверно, никто не знает, что все сохранённые картинки не пылятся в тишине нашего подсознания, а живут там своей жизнью. Они бьются в ограниченном пространстве и жаждут воли. Мои ограждения не выдержали.

У Лиама появились долгие поездки по работе, мы стали реже бывать в одном пространстве. Пошатывание появилось в моём мироощущении. Казалось, мне не хватает места в Даутфолсе. Канада выглядела как привлекательная обитель свободы. Но было большое «но». Скован пространством был не я, а мои вытесненные воспоминания. Насильно сдерживаемые, они нуждались в выходе наружу, в проживании и принятии. Я решил бежать от них.

Бегство – одна из реакций на страх. Выпустить прошлое означало встретиться с детским ужасом. Я не был готов и искал поддержку.

Амалия. Понимающая жена и, как оказалось, испорченная тварь! Сумасшедшая садистка и предводительница секты! Она воспользовалась моим неустойчивым состоянием и сыграла на этом. Хотелось бежать от страха – она устроила мне преследование. Внутри за мной гнался мой детский ужас, снаружи лысый мужчина в тёмно-коричневом плаще.

Мы с Лиамом оказались в кругу сумасшедших, где близость стала ядом, а доверие зеркальным отражением предательства. Нам предстоит выйти в неизвестную дверь, оставив их ни с чем. Путь к этому порталу совсем рядом, нужно внимательнее всмотреться в пространство возможностей.

Я осматривал кухню Лиама, стоя напротив Агаты, и искал выход к финалу этой истории. Ни намёка… Только желание наброситься!

– Ну что ты молчишь? – мягко произнесла она, улыбаясь. – Лиам сегодня вернулся из четырёхдневной поездки. Работал с каким-то певцом с зелёными волосами. Требовалось что-то «мегавывернутое»! Ох и словечки сейчас у молодёжи! Короче говоря, если хотел с ним повидаться, то ты не вовремя. Не обижайся, но ему правда надо отдохнуть. Режим питания нарушил совсем, похудел ещё больше!