Книга Детектив к Рождеству, страница 77 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

Или все-таки нет? Может, я заслужил то, что со мной произошло? В любом случае той тяжести я не вынес, иначе были бы целы мои ногти, сердце и душа.

Я бы хотел все исправить, но тупость не позволила это сделать из-за трусливости, окатившей каждую клеточку моего тела. Здравствуй, отчаяние. Прощай, надежда. Мои ноги и руки привели меня на странную ветку реальности, проросшую так неожиданно и сумбурно. Импульсом для ее рождения, кажется, стала глупая неудача, когда я коснулся смерти в буквальном смысле.

День был солнечным и зимне-ветреным, потому что в преддверии Нового года погода решила устроить всем жителям Даутфолса сюрприз. Люди обычно мечтают о волшебстве, представляя что-то типа праздничных огоньков, милых сказочных существ или тупой удачи в лотерее, но не тут-то было — держите, дорогие мои, неестественную предновогоднюю погоду! Вселенная услышала ваш запрос, как сейчас модно говорить, но упустила детали. Снег летел со скоростью разъяренного гепарда и царапал лицо. Это был даже не снег, а острые бело-прозрачные крупинки. Богиня-зима рассыпала сахар где-то на небе, когда наливала чай, психанула и смела все на нас — людишек из маленького городка вблизи Балтийского моря.

Мне так не хотелось выходить из дома тогда. Последние впечатления от официальной процедуры развода были слишком свежи и надрывали мою носоглотку невыплаканными эмоциями в виде скопления соплей. Нет, я не черствый мужик, способный просто разорвать свою прошлую жизнь, будто это всего лишь кусок бракованной туалетной бумаги. Хотя внешне я произвожу именно такое впечатление. Метр девяносто, борода и грива цвета пшеницы, массивные черты лица и ярко-зеленые глаза с нависшими веками. Полускандинавский богатырь с оттенками славянских примесей, ведь помнишь? Надеюсь, не забыла, хотя уже прошло лет пять.

Ты ведь тоже переживала. А я тем более. Несмотря на мой устрашающий вид, я — абсолютная размазня. Наверное, поэтому ты и решила освободиться от меня, планируя символично встретить Новый год уже без брачного обременения и первого января ступить на путь перезагрузки. Я не виню тебя. Только себя. И за это, и за произошедшее, и за последствия.

Моя работа была тебе тоже ненавистна. В пятьдесят лет вкалывать разнорабочим на кладбище — покрыть себя клеймом неудачника. Признаю, но, дорогая моя, ничего поделать я с собой не мог, потому что пригрелся. Будем честны: непозволительно было превращать свою жизнь в череду пресных дней без цели. Но таков уж я. Говорю же, раз-маз-ня.

Я надел свои теплые штаны, непродуваемую куртку с мехом лося и те смешные сапоги, которые ты мне купила на русской ярмарке. Вышел на улицу и чуть не упал из-за мощной волны ветра и ледяных брызг то ли снега, то ли дождя. Частные дома вокруг угрюмо наблюдали за мной глазницами разнокалиберных окон и удивлялись моей неуклюжести. Я чувствовал их осуждение, но давно привык к нему. Все-таки мои громадные мышцы имели большой вес, поэтому свалить меня не так-то просто, даже под давлением молчаливых наблюдателей. На самом деле за каждым окном стояли жители. Знаю, что они наблюдают и обсуждают наш с тобой разрыв. Маленький городок — молниеносные сплетни неизбежны.

Я отряхнул налипший на бороду белый налет и зашагал вдоль улицы к кладбищу. Надо было сразу надеть шапку, но я, как всегда, не продумал все до мелочей. Накинул капюшон куртки, сопротивляясь потокам колющих белых частиц, и попытался убрать свои космы и бороду под воротник: в них уже образовались мелкие ледышки, таков уж сегодняшний суровый день. Глаза уперлись в тротуар, защищаясь напряженными веками, и я отдался воле ног. Они быстро привели меня к кладбищу, где уже находились другие работники.