Книга Детектив к Рождеству, страница 2 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

Глядя на ночной небосвод, Санта усмехнулся: на фоне яркой и большой луны, какая светила в ночном небе Хельрунии, пронеслась загадочная гусеница. И теперь она приближалась сюда. О да, это они, видать, нагулялись! По небу в сторону земли летела восьмерка оленей, запряженная в огромные рождественские сани, и рогатые животные, бойко перебирая копытами по воздуху, призывно трубили, увидев издалека своего бородатого хозяина.

А за спиной румяного старика и за открытыми настежь дверями работали производственные цеха: там трудились сейчас тысячи гномов, эльфов и прочих смешных человечков, создавая подарки для детворы всего мира.

Но вот оленья упряжка сделала почетный круг над дворцом, затем пошла на снижение и скоро, бойко звеня колокольцами, приземлилась на заснеженной площадке перед дворцом-фабрикой. На месте возницы сидела очаровательная девушка в синем приталенном кафтанчике, в синей шапочке с золотыми звездами, с выбившейся золотой прядью волос, густо упавшей на лицо.

Она отпустила поводья, сняла варежку, откинула прядь и помахала старику рукой:

— Привет, дедуля!

— Привет, Снегурка, ну как они, не выдохлись?

Внучка бойко выскочила из саней и прошлась вдоль упряжки.

— Брюнгильда, как всегда, на высоте, Союз и Аполлон тоже хороши, — хлопая по шеям оленей, говорила она. — Акрон молодцом, Граф Цеппелин тоже держится, а вот Гинденбург немного обленился: стареет, наверное.

Самый крупный и мохнатый олень недовольно захрипел и устрашающе замотал рогатой головой.

— А ты не хрипи, Гинденбург, не хрипи, — сказала Снегурка, — говорю как есть. Или я деду должна сказать, что ты все тот же крутой бодряк, как и раньше? — Она оставила оленей и направилась к дедушке. — Да ничего, старик, эта упряжка еще нам послужит. Пусть молодые подрастают и учатся. — Внучка понизила тон. — Ты лучше вот что скажи: это правда, что говорят?

— А что говорят, внучка?

— Напели, что кто-то хочет тебе навредить. Это правда?

Возмущенно сдвинулись седые брови Санты к переносице.

— Да кто ж посмеет? Кто решится? Кому ума хватит?

— Не знаю, — пожала она плечами. — А хотелось бы.

Санта-Клаус тяжело вздохнул:

— Твоя правда — ходят такие слухи. Но кишка тонка у кого-то сразиться со мной. Да просто подойти близко. Такого смельчака прихлопнут очень быстро. Он и моргнуть не успеет.

— И все-таки узнать надо, — заметила Снегурка, — времени до Рождества осталось всего ничего — считаные дни. Надо быть во всеоружии, дедушка.

— Надо. Одно скажу: в этот раз ты со мной не полетишь.

— Еще как полечу.

— Даже не думай — не пущу.

— Куда же ты без любимой внучки? А кто улыбкой детские сердца согреет?

— Сам.

— Своим «хо-хо-хо»? От него даже кошки разбегаются. А иные детки — в слезы.

— Не спорь. Останешься дома. Я с собой Лионеля возьму.

Снегурочка погрозила пальцем:

— Это мы еще посмотрим, дорогой дедушка Санта. А Лионеля мы можем и так взять: он веселый, с ним не соскучишься.

2

Лифт полз из недр земли медленно, с толчками и рывками, мучительно подвывая и постанывая. Через решетку можно было хорошо разглядеть каменную лестницу, которая спиралью шла наверх. Перил не было, глаз радовали только возникающие время от времени редкие площадки, островки с нехитрой мебелью.

Несколько раз лифт так сильно и натужно взвывал, что двум пассажирам, которых он вез, явно становилось не по себе.