Книга Завещание свергнутой королевы, страница 64 – Ольга Володарская

— Боишься, что не выпустят, Белла Герхардовна Левинсон? — Тренер знал всю правду обо мне. — И оба мы с тобой здесь куковать будем? Я-то точно остаюсь.

Я горестно вздохнула.

— Может, зря ты не ответила на ухаживания одного из высокопоставленных поклонников? Мохнатая лапа тебе бы не помешала!

— Дядя Петя, умоляю, перестаньте бредить. Нет у меня никаких ухажеров.

И я не обманывала. Несмотря на то что меня окружали по большей части мужчины, я ни разу не была на свидании. Не потому, что отказывала, — меня не приглашали.

— Скорее, ты просто не поняла, что тебя приглашают, — возражала мне Кира. — Ты не улавливаешь сигналов, которые тебе посылают. Они через твою королевскую броню не проходят. Если тебе говорят: «Давай вместе прогуляемся до метро?», ты просто идешь, так?

— А надо не просто?

— Конечно. Мужчины прощупывают почву прежде, чем копнуть. Понимаешь? — Я отрицательно качала головой. — Они боятся отказа, поэтому долго присматриваются, чтобы рассчитать свои шансы. С тобой они видятся им нулевыми.

Кире очень нравилось просвещать меня в вопросе взаимоотношений, и я ей не мешала. Меня они совершенно не волновали, и отсутствие свиданий я воспринимала как данность.

Меня не хотят, а мне и не надо. Я будто не дозрела, хотя естественные изменения в моем организме начались, как положено, в тринадцать лет. Тогда, в юности, мне нравились поцелуи. Те немногие, что показывали в фильмах, меня завораживали. Я смотрела на экран во все глаза, чтобы не пропустить тех трех секунд, во время которых губы главных героев соединяются. С тех времен мало что изменилось. Я по-прежнему обожала смотреть на целующихся людей. А так как кино стало более откровенным, то взор мой услаждался довольно часто. Испытывала ли я при этом возбуждение? Пожалуй, нет. Только волнение. Мне хотелось так же, как киногероине, обнимать избранника за шею, запрокидывать голову и ждать поцелуя, но…Совершенно не представляла себе того, с кем бы я могла испытать это удовольствие. Мне нравились многие мужчины, в том числе внешне, я могла восхищаться не только умом, но и красотой, однако ни с одним мне не захотелось целоваться… Не говоря уже о чем-то более интимном! Я не представляла, как смогу слюной обмениваться с кем-то (на экране-то все стерильно!), а про обмен другими жидкостями даже думать противно.

Так я признала себя асексуалом и успокоилась на этом. За страсть в нашей семье отвечала Кира. Она постоянно по кому-то убивалась, одного желала, второго уважала, на третьего имела виды и переживала из-за каждого, ведь по отдельности они не могли дать ей полного счастья.

* * *

За границу меня не выпустили, что и следовало ожидать. Была бы другая страна, не Германская Демократическая Республика, шансы были бы выше, но тут… Без вариантов!

Но я все равно расстроилась. Села грустить возле знаменитого здания Управления КГБ на Лубянке. Именно туда вызывали меня для бесед с куратором. Мой ко мне хорошо относился, по-человечески, но отстаивать мои интересы перед начальством не думал. Не лез на рожон, отсиживался, отмалчивался.

— Парень, которого готовят на смену твоему куратору, — шепнул мне в коридоре знакомый секретарь. Я посмотрела на него и удивилась — какой молодой!

А парень перехватил мой взгляд и кивнул чопорно. Будто мы на балу дебютантов и его с хозяйкой вечера знакомят.