Книга Завещание свергнутой королевы, страница 56 – Ольга Володарская

Имя свое она в детстве терпеть не могла. Постоянно ныла, что хочет зваться Евгенией.

— Почему именно Женей? — недоумевала мама.

— Евгенией, — поправляла ее Варя. — Это же от слова «гений», да?

— Нет. Гений — это латинское слово. А имена у нас в основном греческие.

— И мое? — ахала Варя. — И что оно означает?

— Великолепная, — врала мама, не зная ответа.

Но Варя, когда научилась читать, самостоятельно узнала значение своего имени — иноземка. Тех, кто на греческом не говорил, называли варварами. Тогда-то Варвара еще сильнее свое имя возненавидела. Но и Евгенией становиться не хотела, потому что окружающие исковеркали бы его, сократив до Жени.

Когда в шестнадцать Варя узнала о том, что приемная, первое, что спросила, так это кто ей дал имя.

— Твои родители, — ответила ей бабушка. — Они всегда Вареньку хотели. Папа особенно. Другие о сыновьях мечтали, а он о доченьке… И вот ты у него появилась!

Он на самом деле был очень ласковым с ней, тискал маленькую, называл Варюшкой-варежкой, но из семьи все же ушел, когда ей исполнилось одиннадцать. Полюбил другую женщину и ее детей. Вскоре у них общий сын появился. Мама плакала из-за этого, потому что она родить ему так и не смогла, а у другой получилось.

Сунув ноги в тапки, Варя подошла к двери, отперла ее и вышла на площадку. Теперь в ее карманах было два набора ключей. Один ее, от квартиры Софьи Петровны, второй от Беллиной. К ней и направилась.

Поскольку ночью Варвара визита участкового не ждала, то зашла в прихожую смело. Включив свет, подошла к кладовке и выволокла из нее все ящики. Все равно не спится, так почему бы не провести время, роясь в отживших свой век вещах Белой Королевы. Это гораздо интереснее, чем просмотр фильма или чтение. Выдуманные истории меркнут на фоне той, что создается перед мысленным взором Вари все последние дни. Чем больше эпизодов воссоздаст, тем зрелищнее она будет.

Воодушевленная, Варвара приступила к разбору коробок. Но чем дольше она просматривала их содержимое, тем меньше его становилось. Хлам, что Белла убрала с глаз долой, не прибавлял штрихов к ее портрету. Книги, журналы, календари, вымпелы, безделушки — все с шахматной тематикой. Старые пластинки, шкатулки с пуговицами и нитками, отрезы тканей, стопки выкроек, туфли… Туфли везде и всюду! Похоже, Белла их не выкидывала вообще. А вот одежду Варя не нашла, хотя обыскала оба шкафа. Ту, элегантную, в которой она выступала на соревнованиях. На вешалках висели трикотажные костюмы, шерстяные кофты, халаты, что носила Белла Григорьевна в старости.

Два с половиной часа Варя обшаривала квартиру, но не обнаружила ни одной вещи, что заинтересовала бы ее. Как будто от Белой Королевы в этом доме, помимо пары коробок с рамками и вымпелами, осталась только шахматная доска.

Варя зевнула. Пора возвращаться к себе и ложиться, потому что ей в девять вставать. Перед тем как покинуть квартиру, она присела на кресло. Не то, что качалось и скрипело, от него у нее почему-то бежали мурашки, другое. То, что когда-то продавалось вместе с диваном. Кажется, это называлось комплектом мягкой мебели. Варя не просто так опустилась на кресло, а чтобы с нового ракурса посмотреть на шахматную доску. Белая королева на ней смотрелась внушительно и чужеродно. Так и хотелось ее убрать.