Книга Завещание свергнутой королевы, страница 47 – Ольга Володарская

— Это был мужчина в годах, — ответила на вопрос Якова Софья Петровна. — Где-то мой ровесник. Носатый. Без живота. Он часто курил, и когда совал сигарету в рот, оттягивал губу.

— Оттягивал губу, — зачем-то повторил ее слова Аскеров. — А еще какие-то особенности заметили? — Возможно, все дело в шампанском, но Софочке показалось, будто его поведение изменилось. Стало нервозным.

Она рассказала про журнал. А подумав еще несколько секунд, добавила:

— Он ходил, будто маршируя. Я еще подумала, военный в отставке. Но не в высоком чине.

— Никого вам не напомнил?

— Нет. Я видела его впервые.

— А моего тестя Эдуарда Львовича Мазура вы знали? Мужа Беллиной сестры и отца Лолы?

Она покачала головой. В ней сразу зашумело. Слишком быстро она выпила первый фужер, и теперь нужно отставить второй. Софочка всегда знала, когда нужно остановиться, поэтому дожила до своих лет с печенью и поджелудочной молодой женщины.

— Мазур, насколько я помню, давно скончался? — проговорила она.

— Лет десять назад.

— Тогда почему вы о нем вспомнили?

Аскеров пожал плечами. Софочка поняла, что он что-то скрывает. Но и она рассказала ему не все, что хотела. Более того, во многом соврала…

Намеренно исказила действительность, чтобы обезопасить себя. Софочка блестящим умом не отличалась, но хитрости ей было не занимать. Как и выдержки. Генеральша всегда знала, когда нужно язык за зубами придержать, а когда сделать вид, что разболталась.

— Как вы считаете, Яков, для чего я этот разговор затеяла?

— А была цель? — удивился он. — Я думал, вам просто захотелось посплетничать.

— Нет, скорее посоветоваться. — Она вернула банку икры на стол, промокнула рот салфеткой. Выдерживала паузу. — Не думаете, что Беллу могли убить? Если в ее квартиру захаживали посторонние, которых она сама же и пускала, то ее естественная смерть уже не так очевидна. Слепую старуху толкни, она и упадет замертво, а все подумают, поскользнулась или просто потеряла сознание и расшиблась.

— Разве не было расследования ее смерти?

— Участковый провел поверхностный осмотр, ничего подозрительного не нашел. Был еще какой-то парень из полиции. Тоже юный, неопытный. Даже камеры не стал смотреть.

— А с консьержем беседовал?

— Вы его видели, когда заходили?

— Нет. Меня впустил в подъезд кто-то из ваших соседей. Я его и не увидел.

— Потому что мы отказались от консьержа. Зачем он нам, когда есть домофоны с видео? — Софочка не уставала возмущаться, когда речь заходила об этом. — А те одиннадцать метров, что были отведены под помещение для консьержа, переоборудованы в студию и проданы. Представляете себе, Яков, это жилье? Но в Москве сейчас и оно стоит миллионы! И кто-то из коммунальной верхушки их положил себе в карман! — Она махнула рукой, понимая, что не о том разговор завела. Но Яков вернул ее на исходную вопросом:

— Из дома Беллы Григорьевны ничего не пропало?

— На первый взгляд нет. Но никто не знает, что она хранила в своих многочисленных шкафах и коробках.

— Там один хлам. Самое ценное, что было в квартире, это шахматы, которые до сих пор стоят на журнальном столике. Что же до украшений, то они были недорогими.

— И остались на покойнице. Я видела ее тело сразу после его обнаружения.

— Тогда что вам не дает покоя?

— Предчувствие. А с ним в полицию не пойдешь.