Книга Завещание свергнутой королевы, страница 42 – Ольга Володарская

— А эту фигуру? — спросила Варвара, взяв с доски белого ферзя. — Вы знаете, кто ее подарил?

— Кто-то важный. Она с ней как с писаной торбой носилась. — Он чуть сдвинул брови, будто что-то обдумывая. — Я правильно применил выражение? — Девушки кивнули. — Для нее эта королева была символом.

— Она как будто отождествляла ее с собой?

— Пожалуй.

— Белла рассказывала мне, что была дважды влюблена. В кого?

— Если вы, Варвара, имели с Беллой продолжительную беседу, то должны знать, что она ее строила довольно странно. Вроде откровенничала, а по факту…

— Никаких фактов! — нашла определение Варя. — Обо всем и ни о чем. Туманно, загадочно, витиевато она вещала о событиях и людях, о которых я так ничего конкретного и не узнала.

— Как и я. О том, что важно, она помалкивала.

— Она как будто начинала говорить вслух, но заканчивала про себя. И переставала замечать собеседника. — Варвара вспомнила о чае и взялась за чашку. — Но я ей посторонняя, а вы все же родственник, пусть и не кровный.

— Даже с родной сестрой и племянницей она не делилась сокровенным. Все переживала в себе.

— Обычно такие люди ведут дневники, — подала голос Ари.

— Не представляю Беллу за написанием их. Мне кажется, если дневник и был, то велся здесь, — и постучал пальцем по виску. — У Белой Королевы была феноменальная память, и в голове она держала все сыгранные партии.

— До последних дней она играла в шахматы мысленно.

— Не удивлен. Такая крохотная, просто птичка, она вмещала в себя целую вселенную. Так про Беллу говорил один наш общий приятель, хороший писатель-фантаст и неважный шахматист. И добавлял — внутри она гораздо больше, чем снаружи.

На этом он решил закончить визит. Допив чай, поблагодарил за него и сообщил, что уходит.

— Могу я забрать себе кое-что на память о Белле? — спросил он уже в прихожей.

— А что вы хотели бы? — Арина своего упускать не хотела и все, что может представлять материальную ценность, планировала распродать.

— Обложку журнала «Советские шахматы». Можно без рамки, я все равно ее выкину.

Арина в этом не отказала. А пока Яков освобождал портрет от обрамления, Варя смотрела на него.

— Вы хотите что-то узнать у меня? — поднял на нее глаза Аскеров.

— Зачем это вам? — спросила она, но не то, что хотела.

— Есть у меня знакомый художник, который пишет бесподобные портреты по фотографиям.

— Повесите у себя дома?

— Нет, в шахматном клубе, который только сейчас решил основать. Я назову его «Белая королева». — Он бережно сложил глянцевый листок с портретом и убрал в нагрудный карман. — Получается, я единственный, кто может сохранить память о Белле.

Когда Аскеров ушел, Варя тяжко вздохнула.

— Печально, правда? Когда тебя даже в последний путь проводить некому, кроме соседей?

— Белла и соседей бы не пустила на свои похороны. Это маман моя их созвала. Как и на поминки. Почему я и ругаюсь с ней…

Арина села на любимого конька, и Варе оставалось только кивать, соглашаясь с тем, что мадам Гусыня несносная женщина. Про себя же она думала совсем о другом. Но не о Белой Королеве, ушедшей из жизни в полном одиночестве, а о Якове. Он хоть и не кровный ее родственник, но похож в главном — внутри он больше, чем снаружи. И хранил в себе какую-то тайну, о которой, возможно, знала одна лишь Белая Королева.

Она стояла, прислонившись к двери всем телом, и неотрывно смотрела в глазок. Ждала, когда на площадке появится седовласый мужчина, которого, как ей казалось, она знала. Его звали Яковом, и он отлично играл в шахматы.