Книга Завещание свергнутой королевы, страница 111 – Ольга Володарская

В квартире Беллы Григорьевны воняло хлоркой. Но не только. Варя почувствовала аромат Тошиного одеколона. Тоже заходил? Только зачем? И не спросишь, он трубку не берет.

Магнитофон она нашла быстро. Ему была отведена отдельная коробка без крышки. «Романтик» оказался целым, чистым. Вместе с ним лежал микрофон.

— На него записывали, — поняла Варя.

Она перетащила магнитофон в комнату, воткнула его шнур в розетку. Не сразу, но разобралась, как включать.

Сначала играла музыка. Прокофьева, судя по всему. А через минуту она сменилась голосом, его наложили поверх уже имеющейся записи.

— Ослепла, поэтому придется говорить, — зазвучал голос Беллы. Варя сразу его узнала. — Ожидание смерти затянулось. Но меня это не печалит — я на тот свет не тороплюсь. На этом еще остались приятности. Кормление птиц, например. Жаль, что я раньше не понимала, как они прекрасны. Могла бы завести попугая, а лучше двух, чтоб не скучали.

А еще я люблю слушать тишину. Этому мешает телефон, он часто звонит, а когда я беру трубку, люди на другом конце провода пытаются меня обмануть. Они представляются то следователями, то представителями управляющей компании, то банковскими служащими. Я их посылаю к черту. Но однажды я сняла трубку и услышала: «Твоя дочь не умерла. Ее подменили в роддоме. Ты похоронила чужого ребенка. Твой был отправлен в дом малютки города Владимира. Девочку назвали Лилианой. В четыре года она уже играла в шахматы. Найти ты дочь не сможешь, просто знай!»

Я дослушала до конца это аудиосообщение, хотя собиралась бросить трубку после первого же предложения.

— Опять мошенники! — разозлилась я. — Но высшего уровня. Раскопали мою самую страшную тайну, чтобы… что? Потребовать денег за сведения о дочке? Тогда будут звонить еще…

Но не звонили!

Я велела себе забыть о том сообщении. Даже телефон отключила, чтоб его сигнал не напоминал о нем. Но Лариска отругала. Включила опять, потому что не могла оставлять меня без связи.

Мыслей о том, что моя дочь жива, я не допускала лишь первое время. А потом стала вспоминать о том, как я не узнавала ее, когда забирала, чтобы похоронить. Неужели на самом деле подменили? Умер другой ребенок, а мой выжил, но почему тогда он попал не к другим родителям, а в дом малютки? Сдали, когда поняли, что этот тоже больной?

«Найти ты дочь не сможешь, просто знай!» — звучало в моей голове.

Прав был тот, кто это сказал. Я, одинокая, слепая и старая, не смогу. А вот отец моей дочки… Он еще жив, я чувствую. Если он узнает о том, что я родила от него ребенка, сделает все, чтобы его разыскать. Расстояние — не проблема. Радж преодолеет его или найдет человека в России, который выполнит работу за него.

Но и тут проблема — я потеряла с ним связь давным-давно. Сама исключила Раджа из жизни. Когда я вынашивала Лизоньку, писала ему письма. Каждую неделю писала, но не отправляла. Они были не для него — для меня. Но и ему я собиралась написать. И отправить наше совместное с дочкой фото. Пусть знает, что в холодной России живет частичка его горячей души…

Оно так и не было написано. А те, другие, я сожгла в печке перед тем, как уехать из Владимира.

Опять увлеклась, заболталась. Так и пленка кончится. Теперь к главному: вечером, когда ко мне пришла Лариса, я попросила ее найти в интернете сведения о Раджеше Кумаре, основателе гуманитарного университета в штате Сикким. Этим он прославился на всю Индию. И получил пост в министерстве образования. Но это было давно, еще в прошлом веке. Или в начале этого? Давно я перестала исчислять время цифрами, только событиями…