Книга Полезный третий лишний, страница 1 – Галина Владимировна Романова

Галина Романова — подлинный знаток человеческих чувств и отношений. В ее детективах переплетаются и кровь, и слезы, и любовь. Все как в жизни. Когда один-единственный шаг отделяет нас от любви до ненависти, от дружбы до любви, от рождения до смерти. Нежные чувства проверяются настоящими испытаниями, где награда — сама жизнь.

Он сам выбрал этот город, никто его не заставлял. Он добровольно покинул Москву и родной отдел.

Почти добровольно.

Нет, выбор ему, конечно, предоставили.

— У тебя два варианта: проявить себя либо опытным оперативником в крупном областном центре, либо начальником отдела в райцентре с населением чуть больше двадцати пяти тысяч человек. На выбор!

Старый друг, опытно подсидевший его и виртуозно предавший, смотрел с высоты своего трона снисходительно и почти по-доброму.

— Замечу, — друг поднял указательный правый палец с коротко обстриженным ногтем, — никому подобных привилегий после таких скверных инцидентов не предоставляется.

— Я избранный, я понял, — криво ухмыльнулся он.

— Ну, это ты, дружище, загнул. — Ноздри предателя нервно затрепетали. — Избранных нет среди нас. Мы служаки. И должны выполнять свой долг… — И Саша отключил слух, чтобы не внимать речи старого друга. Много пафоса, мало правды.

Вот интересно, а сам он верит в то, что говорит? Или, как всегда, притворяется? Как притворялся искренним и верным товарищем, помогая жене своего старого друга, пока тот лечился в госпитале, словив шальную пулю. И пока помогал, вероломно вполз в его семью и растревожил уснувшие печали Сони, его жены.

У нее же было много печалей и несбывшихся надежд. Она их за годы совместной жизни смогла как-то подзабыть, смирилась со статусом жены майора. Научилась ждать, не роптать, не обижаться, не психовать. И тут — нате вам, здрассте! Явился целый полковник голубоглазый, улыбчивый. На крутой тачке, которая не фыркает и не глохнет на светофорах. С букетами, купленными не на последнюю заначку.

И его Сонька поплыла. Купилась на всю эту суету, которую лично Саша считал неискренней. И когда его выписали через четыре месяца из госпиталя, эти двое уже все для себя решили.

Соня, смущенно улыбаясь, сообщила, что влюбилась. И просила понять ее и простить.

— Я так больше не могу, ты же понимаешь, Алекс… — шептала она нежно и трепетно. — Я хочу мир посмотреть. Детей родить. А с тобой… Это же все невозможно с тобой! Прости…

Его бывший друг, а ныне начальник, виноватым себя не считал и не чувствовал. И хмурился он не из-за угрызений совести, а из-за того, что его будто бы сильно заботила судьба друга Саши.

— Вляпался ты, брат, из-за истории со стрельбой — дальше некуда, — рассказывал он после Сашиной выписки из госпиталя. — Родня убитого тобой бандита подняла шум. Настаивают на превышении полномочий.

— А ничего, что я тоже пулю словил? — напомнил Саша. — И четыре месяца на больничной койке провел. Это как? За это кто ответит?

— Ответил бы тот, кого ты подстрелил. Я, конечно, постараюсь все замять и не доводить дело до служебной проверки, но… Из Москвы тебе лучше сейчас куда-нибудь уехать.

— Куда? У меня никого нет. Мне не к кому ехать. Мне негде остановиться.

Да и денег не было тоже, чтобы позволить себе ничегонеделанье до тех пор, пока этот так называемый «друг» тут все утрясет.