Книга Хранители Братства, страница 22 – Дональд Уэстлейк

– Тогда я еще более изумлен, – сказал я, – что кто-то вообще отваживается совершать Странствия.

Вагон, в котором мы оказались, напоминал своеобразный двухъярусный загон для рабов. Сперва пассажиры попадали в невероятно узкий и тесный коридор по центру, с обеих сторон огороженный металлическими перегородками с открытыми проемами, ведущими в кабинки. Эти кабинки располагались попеременно: на две неудобные ступеньки выше или ниже уровня коридора. Таким образом, кто-то, сидящий в нижней кабинке, пребывал прямо пятой точкой пассажира из соседней верхней кабинки. Нам досталась нижняя, и мы ютились там, словно мыши в коробке из-под яиц, пока поезд катился сперва через туннель, а затем сквозь жилые кварталы, мрачные, как фантазии Иеронима Босха. Другие пассажиры, чьи колени и лодыжки изредка мелькали в коридоре, казались спокойными и привыкшими к этой суровой обстановке, но я чувствовал себя более потерянным, чем если бы неожиданно проснулся на планете Юпитер.

Поезд замедлил ход.

– Ямайка, – заметил брат Оливер, посмотрев в окно. – Здесь мы пересаживаемся.

– Что?

В свиней?^[15]В камни?

Как выяснилось – в другой поезд, стоявший напротив через бетонную платформу. Здесь железнодорожные вагоны оказались более привычными, с парами сидений по обе стороны и без кабинок с металлическими перегородками. Поезд был заполнен примерно наполовину, в основном курильщиками, не обращающими никакого внимания на запрещающие знаки. Он дернулся вперед едва ли не раньше, чем мы успели занять свои места. За окнами проплывали очередные картины ада, но, по крайней мере, мы сидели в помещении, предназначенном для человеческих существ. Предыдущий вагон давил на меня, будто слишком тесная шляпа.

До этого мы с братом Оливером мало разговаривали, будучи угнетены тяжестью нашей поездки, но теперь брат Оливер оживился:

– Пожалуй, я должен рассказать тебе то немногое, что я знаю о Флэттери, прежде чем мы доберемся до них.

Я обратился в слух.

– Лучше всего я был знаком со старым Фрэнсисом Х. Флэттери, – сказал брат Оливер. – Он наведывался к нам раз в год или около того, чтобы получить благословение и выпить виски. Он твердо верил, что все монахи – пьяницы, и хотел поучаствовать в наших кутежах. Ты его не помнишь?

– Тощий старик? Губошлепый?

Брат Оливер выглядел слегка уязвленным.

– Я бы описал его, – сказал он, – несколько милосерднее. Но, полагаю, мы говорим об одном и том же человеке.

– Кажется, я встречал его дважды, – припомнил я. – Вскоре после того, как поселился в монастыре.

– Семья Флэттери занимается строительным бизнесом, – продолжал брат Оливер, – и старик Фрэнсис начал приезжать, когда сыновья вынудили его отойти от дел. Старшего сына зовут Дэниел, именно он унаследовал наш участок после смерти Фрэнсиса – это произошло лет пять или шесть назад.

– Вы знаете Дэниела?

– Мы виделись, – сказал брат Оливер, но без особого восторга. – Два-три раза мне приходилось звонить ему, чтобы он забрал Фрэнсиса. Затем, после смерти отца, он посетил монастырь и просил нас помянуть старика в молитвах. Дэниел довольно набожный человек, хотя и в своей грубовато-ирландской манере.

– А как насчет остальных членов семьи?

– Дэниел – единственный, кто имеет значение, – ответил брат Оливер. Как оказалось, он не мог ошибиться больше.