Книга Хранители Братства, страница 132 – Дональд Уэстлейк

– Алло? Это Ирвин Шумахер из «Шумахер и сыновья». Гарри на месте?

Он выслушал ответ, скривив губы от раздражения, и сказал:

– Я в курсе, что сейчас канун Нового года. Вы думаете, я могу заниматься своим делом, не зная, что сегодня за день? Дайте мне Гарри.

Снова пауза, заполняемая тихим посвистыванием, затем:

– Гарри? Это Ирвин Шумахер… Прекрасно, а ты как?.. Потрясающе. Слушай, Гарри, мне нужен автобус... Прямо сейчас, этим вечером, поездка из Нью-Йорка на Лонг-Айленд и обратно... Нет, сэр, ничего подобного, это религиозный орден... Гарри, ты когда-нибудь замечал у меня чувство юмора?.. Верно. Посадка у монастыря на пересечении Парк-авеню и 51-й улицы. Место назначения – Сейвилл, Лонг-Айленд… Сегодня... Именно так. Спиши со счета фирмы, Гарри... Хорошо. О, кстати, Гарри, это мой последний звонок. Я ухожу на покой... Да, можно сказать, что это мое новогоднее решение. Я завязываю со Странствиями, Гарри… Все верно, приятель. – Прижав телефонную трубку к уху, Ирвин Шумахер оглядел комнату, заполненную монахами, с широкой сияющей улыбкой. – Наконец-то я обрел свой дом, – сказал он. – Прощай, Гарри.

Автобус был самым что ни на есть настоящим, с настоящим водителем в униформе. Мистер Шумахер подписал документы на планшетке водителя, брат Оливер назвал адрес Флэттери, и все мы взошли на борт для нашего Странствия.

Было уже почти семь вечера. К этому времени я успел смыть с себя дорожную грязь, вытряхнул из карманов маленькие пустые бутылочки, съел несколько кусков пирога, оставленного для меня братом Квиланом, и выпил столько кофе, что не только протрезвел, но и взвинтил себя до предела.

Хотя, полагаю, я и без того был взбудоражен, учитывая все обстоятельства. Приняв решение в часовне попытаться в последний раз поговорить с Дэном Флэттери, я представлял нашу встречу и надеялся, что в наших непростых взаимоотношениях мне удастся нащупать некий рычаг, с помощью которого я смогу повлиять на этого человека. Но это намерение почти сразу рассыпалось, и теперь, когда семнадцать человек бодро устремились в путь, я понятия не имел, чего мы собираемся добиться и как именно.

Мы не единственные, кто пустился в Странствие этим вечером. Наш автобус плыл, словно кит, сквозь стаи легковых автомобилей, бесконечной вереницей заполнявшие скоростную магистраль Лонг-Айленда. Мои спутники, непривычные к Странствиям (как и сам я всего четыре недели назад) глазели в окна, даже не стараясь сохранять равнодушный вид и сдерживать любопытство. Я вспомнил, как сам пялился в окно во время своего первого железнодорожного путешествия, и подумал, как далеко продвинулся с тех пор – как в милях, так и в восприятии.

Автобус был очень удобным: откидывающиеся спинки кресел, просторный центральный проход, плавное уверенное движение. Место водителя отгораживала черная ткань, чтобы ему не мешало отражение в лобовом стекле, так что мы могли включить свет и свободно перемещаться по салону. Я остался сидеть рядом с братом Оливером – он успел занять место у окна раньше меня – но многие из братьев были слишком взволнованы, чтобы оставаться на месте, и слонялись туда-сюда по проходу между креслами.

Некоторые подходили перекинуться парой слов со мной или братом Оливером. Первым был брат Мэллори; он присел на подлокотник соседнего кресла и несколько минут непринужденно болтал о всякой ерунде, прежде чем перейти к сути.