Книга Хранители Братства, страница 12 – Дональд Уэстлейк

Ровным монотонным голосом брат Иларий поведал нам:

– Основатель нашего монастыря, благословенный Запатеро, заложил его в 1777 году, взяв на девяносто девять лет в аренду участок земли, принадлежавший в ту пору некоему Колтону Ван де Витту. Линия Ван де Виттов прервалась во время Гражданской войны, и…

Брат Оливер перебил его:

– Прервалась? – Он выглядел столь же растерянным, как в тот раз, когда брат Мэллори предложил ему написать картину, которая небыла бы «Мадонной с Младенцем».

– В семействе в итоге не осталось сыновей, – объяснил брат Иларий, – и потому род прекратил свое существование. После Гражданской войны земля перешла к добропорядочной ирландской католической семье по фамилии Флэттери, которая сохраняла право собственности вплоть до наших дней.

– А мы платим какую-нибудь арендную плату? – уточнил брат Клеменс.

Будучи коренастым мужчиной плутоватого вида с пышной шевелюрой седых волос, брат Клеменс все еще выглядел престижным адвокатом, каким когда-то был, и он по-прежнему получал немалое удовольствие, вставляя в разговор свои аргументы, чем более придирчивые и менее существенные – тем лучше. Он встал на мою сторону в том великом споре о цензуре, в ходе которого неоднократно доводил пылкого брата Флавиана до состояния немого замешательства. По блеску в его глазах, когда брат Клеменс спросил об арендной плате, я предположил, что на уме у него какая-то юридическая уловка.

– Я не знаю, – ответил брат Иларий. – Какое это имеет значение?

– По закону, – сообщил брат Клеменс, – непрерывное пользование в течение пятнадцати лет наделяет арендатора достоянием по факту.

– Достоянием? – повторил брат Оливер слово, которое не вполне понимал.

– Правом собственности, – объяснил брат Клеменс.

– Собственности? – лицо брата Оливера озарила робкая надежда. – Хочешь сказать, мы сами владеем нашим монастырем?

– Если мы не платили арендную плату в течение пятнадцати лет, – сказал брат Клеменс, – и если за это время со стороны прежнего собственника не поступало никаких претензий, то монастырь – наш. Вопрос в том: платилили мы аренду?

– Не совсем, – сказал брат Декстер, впервые вступая в разговор.

Брат Декстер, худощавый, с продолговатой головой, с постоянной аурой безупречной чистоты, витавшей вокруг него, как считалось, стоял следующим в очереди на пост аббата, как только брат Оливер отправится на небеса. Пока же он являлся помощником брата Оливера, а его прошлое – он происходил из семьи, связанной с банковским бизнесом в Мэриленде – было незаменимым благословением при наведении порядка в наших тощих, но запутанных бухгалтерских книгах.

– Что значит «не совсем», брат? – нахмурился брат Клеменс.

– От нас требовалось, – пустился в объяснения брат Декстер, – ежегодно первого февраля выплачивать арендную плату в размере одного процента от совокупного дохода монастыря за прошлый год. Благословенный Запатеро после основания монастыря инвестировал оставшийся капитал, и другие обитатели монастыря тоже жертвовали средства, которые инвестировались ради общего блага. Кроме того, первые лет сто существования Ордена мы время от времени занимались сбором подаяний, но, благодаря здравой инвестиционной программе, выпрашивание милостыни перестало быть необходимым задолго до начала этого века.