Книга Хранители Братства, страница 115 – Дональд Уэстлейк

– Если бы я только могла быть уверена… – сказала она.

– Уверена в чем?

– В том, знаешь ты или нет, что Альфред работает в «Цветах Гринна», – сказала она и повернулась к лестнице. – Поехали.

Первые капли дождя, крупные и прохладные, начали разбрызгиваться по камням вокруг нас.

– Поехали куда? – спросил я.

– Обратно домой. Я собираюсь позвонить своему дорогому папеньке.

***

Когда я снял промокшую одежду, переоделся в сухие плавки и вернулся в гостиную, Эйлин уже говорила по телефону.

Обещанный дождь хлынул так внезапно, словно кто-то распорол темные животы туч мечом, и к тому времени, как мы поспешно спустились по винтовой лестнице на землю, весь мир превратился в воду. Такое впечатление, словно мы очутились возле игрушечной башни в аквариуме.

Добежав до машины, которую мы опрометчиво оставили с открытыми окнами, мы промокли до нитки и, возможно, до костей. Я до сих пор не представляю, как Эйлин удалось разглядеть что-то сквозь лобовое стекло и увезти нас оттуда. Две мили спустя дождь прекратился – или мы выехали из-под него – но воздух был насыщен влагой, а наша одежда оставалась мокрой, поэтому по прибытию домой я сразу переоделся.

Но не Эйлин. Нетерпение заставило ее взяться за телефон, и теперь она сидела возле него с влажными волосами и в мокрой одежде, обтягивающей стройное тело, пересказывая мою историю кому-то на другом конце провода, вероятно, своему отцу.

Бо́льшая часть уже осталась позади, Эйлин дошла до цветочного фургона и удара в нос от Альфреда Бройла. Казалось, что она выкладывает сведения честно и беспристрастно, но меня напрягало, что она постоянно вставляла ремарки, вроде: «онговорит» или «по егословам». Жаль, что я не присутствовал в гостиной с самого начала и не слышал весь разговор.

Закончив рассказ, Эйлин произнесла всего одно слово: «Итак?» и откинулась на спинку кресла, чтобы послушать. Она бросила на меня резкий, но загадочный взгляд, и нервным взмахом руки велела сесть. Я сел и стал наблюдать, как она слушает. С влажными волосами, прилипшими к голове, Эйлин выглядела моложе, бойчее, жестче, смышленей и не такой восприимчивой.

– Нет, не похожи, – сказала она и продолжила слушать. Ее отец, по-видимому, заявил, что упомянутые ей поступки «не похожи» на обычные деяния семьи Флэттери.

Я слышал слабый треск голоса в трубке возле уха Эйлин. Что он говорит? Он наверняка будет все отрицать. Поверит ли она отцу?

– Не в этом дело, – сказала она.

Я насторожился, наблюдая за ней и гадая, что было сказано, чтобы прозвучал такой ответ. Затем Эйлин произнесла:

– Я знаю. Никто никогда не утверждал, что это не так. – Треск в трубке продолжался, бурный и нетерпеливый, и она прервала его, сказав: – Ты хочешь, чтобы я сейчас же вернулась домой? Я найду работу.

Треск, треск и еще раз треск.Эйлин взглянула на меня, покачала головой, отвернулась и. когда она вновь заговорила, я почувствовал, что она разрывается между принятием моего взгляда на ситуацию, и сохранением единомыслия со своим отцом.

– Послушай, папа, – сказала она. – Может, мы на грани разорения, я не знаю. Я впервые об этом слышу. – Треск. – Нет, дай мне договорить. – Треск. – Я хочу сказать, мне все равно. Если мы того и гляди разоримся, кто-нибудь должен был мне сообщить об этом. И, может, этодостаточное оправдание. Не знаю, имеют ли эти проклятые монахи право торчать посреди центра города, но если нам приходится поджигать их документы и бить их по носу – может, мы вынуждены так поступать. Меня другое интересует: мы и правда так поступили?