Книга Малютка Интрига, страница 71 – Дарья Донцова

– Спасибо.

– Не за что.

Разговор прервался.

– Вот и поговорили, – улыбнулся Юра. – Как думаешь, он один приедет или с наследницей?

– Без сопровождения, – предположил Вульф.

– Думаю, явится с Кирой, – возразила я, – сам за рулем, без охраны. Дочь оставит в машине. Далее – по обстановке. Если сочтет нужным, вызовет спутницу в наш офис. Почему мне его фамилия кажется знакомой? А теперь и имя тоже.

– Может, когда-то встречалась с мужчиной? – предположил Костин.

Я пожала плечами.

– Не помню, но кажется, что его фамилию я раньше слышала. Хотя могу и ошибаться.

– Вас зовут Евлампия Романова? – переспросил Костров.

Я давно привыкла к тому, что люди впервые слышат мое имя, поэтому спокойно подтвердила:

– Да, можете обращаться ко мне Лампа.

– Что с Кирой? В чем дело? – быстро приступил к основной теме беседы гость.

Володя спокойно изложил все, что мы узнали о салоне «Вако». Вадим издал смешок.

– Вам бы книги писать – фантазия завидная.

– Просто свели в один рассказ информацию от разных людей, – объяснил Макс, – нам самим история показалась фантастической, кое-где с нестыковками.

Вадим неожиданно обратился ко мне:

– Евлампия, а вы помните эту домработницу, Эвелину Михайловну?

– Нет, – честно ответила я, – и сведения, которые горничная сообщила о моей маме, не похожи на правду.

Я на секунду примолкла, потом договорила:

– Да, моя мама любила порядок! Но она никогда не грубила помощницам по хозяйству. Могла корректно сделать замечание. Не более того. А Эвелина Михайловна прямо образ Салтычихи создала! Очень неприятно было ее слушать.

– Эвелина – пройда, – покачал головой Вадим, – мелкая сучонка! Где деньгами запахло, туда и спешит. Если купюра в дерьме закопана, а совка нет, пальцами вытащит казначейский билет. У вас была на шее родинка, довольно крупная. Удалили ее?

Вот уж какого вопроса я не ожидала, так этого.

– Да, – ответил вместо меня Макс, – не помню, сколько лет тому назад врач посоветовал убрать отметину. Вы знакомы с Евлампией?

– С Андреем, отцом Романовой, – уточнил посетитель. – Узнал Евлампию сразу. Она не сильно изменилась со времени нашей последней встречи. К сожалению, это случилось на похоронах генерала. Я его любил, уважал. Евлампия тогда была студенткой музыкального училища.

– Консерватории, – тихо поправила я.

– Вы мне нравились, – засмеялся Вадим, – худенькая блондинка размером с воробья. Тихая, но внутри черти живут. Ольга, жена Андрея, считала дочь послушной, а я понимал: если девушке вожжа под хвост попадет, взрыв атомной бомбы покажется пуканьем мыши. Послушная тихоня все разнесет в крошево. Только мне казалось, что имя Романовой – Фрося.

– Поменяла его на Евлампию, – уточнила я.

– Ясно, – кивнул гость. – Не узнаешь меня?

– Простите, нет, – смутилась я.

– Дима, – вдруг сказал Костров. – Дима-на-все-руки-ноги-мастер, так меня Ольга Петровна называла.

У меня в голове зашевелились воспоминания из прошлого века. Декабрь. Канун Нового года. Я школьница. Звонок в дверь. Мама открывает. В холл медленно и торжественно вплывает большая заснеженная елка.

– Дима! – ахает мама. – Боже! Где эдакую красоту раздобыл?

– Украл, – весело отвечает молодой мужчина с румяными щеками. – Слышал, как вы вчера расстроились, что не смогли купить пушистое дерево. На базаре только палка, почти без иголок. Поехал к вам на дачу – и пожалуйста!