Книга Витязь в розовых штанах, страница 22 – Дарья Донцова

– Да, дождик, – подхватила я беседу, – зато поливальные устройства включать не надо.

Мирно обсуждая метеорологические условия, мы оказались в большой комнате. Корнилова засмеялась:

– Дорогая Евлампия! Садитесь туда, где вам покажется удобно. Мы с вами соблюли все светские приличия, посудачили о погоде. Теперь можно к делу перейти. Что привело сюда вас?

– Больше двадцати лет назад ваша полная тезка, Анна Ивановна Корнилова, вроде родила девочку, – начала я, опускаясь в кресло.

– «Вроде»? – снова засмеялась хозяйка. – Так не бывает. Или женщина становится матерью, или нет. Бытует мнение, что каждая представительница женского пола мечтает явить миру младенца. Это неверно. Много тех, кого теперь называют загадочно-красивым словом «чайлдфри». Лично я одна из них – не нуждаюсь в наследниках.

– Вы начинали свой бизнес с крохотной прачечной с тремя стиральными машинами, – вспомнила я. Чернов предварительно познакомил меня с биографией дамы.

– Имел место такой момент, – согласилась Анна. – Особых амбиций не было, было простое желание перестать жить с родителями. Отец мой, Иван Алексеевич Корнилов, был выдающимся ученым. Чем папа занимался? Не отвечу, потому что сама не знаю, могу лишь сказать, что трудился на оборону. Утром укатывал в лабораторию, возвращался за полночь. Я папу почти совсем не видела. Мама была актрисой. Съемки тоже непростое занятие, порой лицедейки укатывают от семьи на полгода. До семи лет со мной жила няня, а когда я пошла в школу, встал вопрос, что делать со мной. Отец был гениальным ученым, от его работы зависела обороноспособность страны. Понятно, что он не мог бросить свою лабораторию и заниматься ребенком. Мамаша, Наталья Петровна, была зависима от сцены, экрана, восторга зрителей, славы, похвал, съемок. У каждой, даже популярной и востребованной актрисы, случаются моменты простоя. У моей матери они тоже были. Если мама временно оказывалась не у дел, то первые два-три дня она постоянно говорила: «Ах, как хорошо дома! Ах, я ужасно устала от работы! Ах, отдых необходим!» Но спустя короткое время градус восторга падал, мама начинала скучать. Если период простоя затягивался, она превращалась в истеричку – слезы, скандалы, придирки ко всем окружающим. Затем наступала новая стадия, которой я боялась больше всего. Мама в районе полудня выходила на кухню, повязывала фартук и тоном Медеи, главной героини одноименной пьесы древнегреческого драматурга Еврипида, декламировала: «Все! Завершаю карьеру! Ролей для меня больше нет. Стану домашней хозяйкой». Далее начинался ад. Хозяйка увольняла домработницу, сама становилась к плите. Готовила мама отвратительно и очень обижалась, если ее не хвалили, не ели с аппетитом недоваренную картошку, жесткие котлеты и подгоревшую кашу. Гладить мама тоже не умела, вещи, по которым она водила утюгом, почему-то оставались мятыми. Отец постоянно находился на работе, поэтому весь накал хозяйственного пыла падал на меня. Меня мать ругала нещадно, давала мне пощечины. Я хорошо знала – упаси господь включить радио. Оно часто транслировало записи спектаклей, мама слышала голоса и становилась злой до невероятности, принималась орать: «“Бесприданницу” они поставили! Ларису играет Танька! Островский в могиле переворачивается! Какая из Татьяны главная героиня? Эта роль по праву моя!» Быстрым движением руки мама сбрасывала на пол со стола посуду. Дорогой фарфор превращался в осколки, мать заливалась слезами и тут же приказывала мне: «Немедленно собери». Я хваталась за веник, мамочка принималась визжать: «Не умеешь – не начинай! Марш в свою комнату!» Вечером, когда отец возвращался домой, жена сообщала ему: «Анна уронила твои чашку, блюдце, тарелку, начала поднимать, только хуже раскокала». Папа верил супруге, ругал меня, обзывал неумехой, лентяйкой… Напрасно я пыталась оправдаться, папа не желал меня слушать, считал вруньей. А потом вдруг раздавался телефонный звонок, мама хватала трубку, на ее лицо садилась улыбка – ее вызывали на съемки или репетиции. Буря утихала, нанималась новая домработница, наступала тишина. Повзрослев, я перестала плакать по ночам в постели, просто терпеливо ждала, когда раздастся спасательный трезвон и мама из гарпии превратится в бабочку. И вдруг внезапно умер папа. Мама велела мне, которая готовилась поступать в вуз, найти работу, процедила сквозь зубы: «Не намерена кормить лоботряску. Денег в доме нет!» – «Мне надо учиться», – тихо напомнила я. «Я не против, чтобы ты поступила в институт, – улыбнулась мать, – пожалуйста, ходи на лекции. Но плати за проживание в квартире, за газ и электричество, и не смей брать продукты из холодильника, если не покупала их». Я молча взяла чемодан, сложила в него свои вещи, подождала, пока мать повиснет на телефоне, выясняя, когда ее пригласят на съемки, и ушла. Куда? В никуда.