Книга Ошибка Девочки-с-пальчик, страница 45 – Дарья Донцова

– Разговорились! – повысил голос Дмитрий. – Пусть Софья Андреевна сама расскажет. Она хорошо знала Ирину, мать Нины и Светланы Морозовых.

– Дружили с ней? – обрадовалась я, мысленно прощая Дмитрию все его косяки.

– Да, – смутилась Колесова. – Но моя бабушка, Алевтина Николаевна, не хотела, чтобы я общалась с Ирой.

– Почему? – удивилась я.

– Она очень добрая была, жила через забор от Мерзякиных, находилась в непростом положении, – начала объяснять Софья.

– От Мерзякиных? – переспросила я. – Необычная фамилия.

– Да, верно, – согласилась рассказчица. – Несовершеннолетняя Ира Морозова связалась с Иваном, сыном Мерзякиных. Ой, долго рассказывать.

– Мы никуда не торопимся, – заверил гостью Чернов и взял телефон. – Организуйте нам самые вкусные чай и кофе. Да, верно поняли.

Потом он воткнул трубку в держатель.

– Уважаемая Софья Андреевна, – ласково произнесла я, – нас очень интересует любая информация об Ирине.

– Хорошо, – согласилась женщина. – Но надо начать с Ивана. Мерзякины всегда богато жили. У них была огромная квартира в Москве, там семья холодное время года проводила, а в теплое прикатывала к нам. Мать Сергея, отца Вани, из местных. Пока мальчик маленький был, он у бабушки, Галины Владимировны, постоянно жил. В школу в Москве пошел, да почти сразу опять в деревню вернулся, учился там. Тетя Галя моей маме жаловалась, что родители сына избаловали, никого не слушается, делает что хочет, поэтому его из столичной гимназии выгнали. У Вани отец был на высоком положении, денег горы у него были.

Софья махнула рукой.

– Все правда. Дом у Мерзякиных – дворец. Еще в советское время было две машины. Такое при коммунистах мало кому позволялось. А Мерзякины – элита. Мать – гинеколог, отец – стоматолог. После перестройки они почти первыми открыли огромный медцентр. Ваня без тормозов, полностью своей фамилии соответствовал, пил, курил. Но красавец! Все бабы вокруг него падали. Ирка тоже не устояла. Мама ее, Анна Николаевна, была травницей, обеспеченной женщиной, медсестрой. Она всем местным бабам аборты делала. Даст чаек попить – и порядок, на любом сроке выкидыш. Ирку она бескрайне любила, одевала как куклу, все ей разрешала. Не хочет дочка в школу идти? Не надо. Пожелает в Москву за обновками прокатиться? Мать ее в охапку – и в столицу. До чего такое воспитание доведет? Ирина в пятнадцать лет от Мерзякина забеременела. Мы с ней подругами близкими были, и еще Вера Голубева с нами. Правда, конечно, и я, и Веруська первыми в курсе всего оказались. Много ума не надо, чтобы сообразить, что житья Ирине не дадут, замуж ей дома не выйти. Анна увезла дочку в Москву. У них там была квартира. Мать сделала паспорт школьнице, возраст там написали больший – якобы восемнадцать Ире. И все бы ничего, да младшая Морозова была без тормозов, что хотела, то и творила. Девочку она родила. Анна прямо…

– Подождите, – попросила я. – Ирина, будучи еще школьницей, произвела на свет дочь?

– Да, – кивнула Софья. – Но роль матери ей не удалась. Она ребенка кинула, сразу опять гулять затеяла, а потом внезапно умерла. Дочке ее на тот момент… ну, может, года два-три было! Точно не помню.

– Не поняла, – протянула я. – Мы в курсе, что Ирина Андреевна скончалась. Но это случилось, когда ее младшая дочь Светлана уже не была малышкой!