Книга Чудо-юдо на охоте, страница 47 – Дарья Донцова

Чернов помахал рукой, Ксения сделала тот же жест в ответ.

– Приятно познакомиться… Чтобы не забыть родную речь, смотрю российское телевидение, «Ютьюб»-каналы, читаю новости. Но дети и муж – типичные французы… Юрий, вы сказали, что разговор пойдет об Эдуарде, моем двоюродном брате. Так?

– Совершенно верно, – подтвердил Чернов. – Если что-то знаете о нем, поделитесь, пожалуйста, информацией.

– Эдик давно умер! – воскликнула Ксения. – Почему вдруг о нем вспомнили? Кому мог понадобиться парень, который много лет назад покончил с собой?

– Его имя всплыло в деле, которое мы сейчас расследуем, – ответил вместо Чернова Володя. – Теперь вопрос от меня. Анастасия Журавлева вроде училась с пареньком в одном классе…

– О нет! Не хочу о ней слышать! – простонала женщина. – Знаете, хорошие люди, как правило, стараются держаться вместе. С подлецами та же история, они кучкуются с себе подобными. Тетя Аня, мама Эдика, много для меня сделала. Мои родители были очень простыми людьми, как говорится, от сохи. В прямом смысле слова. Оба работали в колхозе. Мама Елена была дояркой, отец управлял трактором. Оба любили расслабиться после работы. Не подумайте, что читали книги или занимались в театральном кружке. Нет, они были чемпионами по литрболу.

– Впервые о таком слышу! – удивилась я.

Ксения рассмеялась и пояснила:

– Литрбол. Основной спортивный снаряд – бутылка спиртного. Самогон был свой, закуску в магазине тоже не покупали. Принимали на грудь сначала для веселья, но вскоре напивались до состояния нестояния… У мамы была сестра, тетя Аня. Женщины друг на друга никак не были похожи, ни внешне, ни по поведению. Мамаша моя с трудом семилетку закончила. Тройки ей ставили из желания побыстрее от ученицы избавиться. Понятно, что ее на ферме ждали. Тетя Аня же поставила перед собой другую цель – переехать в Москву и выйти замуж за хорошего умного мужчину. Профессию закройщицы она выбрала, потому что обожала шить и хотела устроиться в особое, ведомственное ателье. Ну, например, в то, которое при Литературном фонде, там писателей обшивали. Такие же заведения у всей культурной элиты были. В этой среде тетя Аня и решила искать жениха, но вышла замуж за физика. Его мама была поэтессой, состояла в Союзе писателей, постоянно в ателье что-то заказывала, парень с ней приезжал. Вытянула тетя Аня золотой билет! Дядя Аристарх оказался великолепным мужем, стал более чем обеспеченным человеком. Эдик – единственный сын Сорокиных, избалован до невозможности!.. Мои родители погибли, когда мне было тринадцать. После очередных соревнований по литрболу им пришла в голову идея поплыть на лодке. Куда? Не знаю. Плавсредство перевернулось, оба утонули. Меня хотели определить в интернат. Но Анна Викторовна не позволила, взяла меня к себе. Ох и трудно мне, сельской ученице, пришлось! В деревенской школе я ходила в седьмой класс, а в московской знаний моих едва на третий год обучения хватало. Тетя Аня кому-то позвонила, метрику переделали, «омолодили» меня, отправили в гимназию. Да еще репетиторов пришлось нанимать. Училась я старательно, в четвертом классе стала хорошисткой, в пятом – отличницей. А у Эдику сплошь ставили тройки, хотя знаний у парня даже на «кол» не было, и так переводили его из одного учебного заведения в другое. Сначала он в элитном месте учился, затем в спецшколе с углубленным знанием английского языка, потом уж не помню где, и в конце концов оказались мы с ним в одном классе. Сначала Эдик себя вел тихо, его посадили с Настей. Сорокин подружился с Журавлевой, та стала к нам домой приходить. Тихая! Говорит шепотом! Через каждое слово «спасибо»!