Онлайн книга «Кружок экстремального вязания»
|
– Подвожу итог! – вклинился Костин. – Десять лет назад Зорин лишился футляра с подарком Степана Михайловича. Именно тогда Марк Коравалли придумал оригинальный буфет в доме Никанора Михайловича Глазова. А недавно в дом к психиатру вошел некто в спецкостюме грабителя (новинка для воров‐профессионалов). Неизвестный нам человек унес тубус. Теперь вспомним о судьбе тех, кто делал буфет. Виктор Рамин утонул, тело не нашли, на берегу остались удочки, водолазы обнаружили одежду утопленника. Николай Харитонов пропал, выйдя из автобуса. Илья Нечаев отравился техническим спиртом. Возникают некоторые вопросы. Зачем вещи Виктора связали, положили в мешок для мусора и бросили на берегу? Нечаев – не горький пьяница, не пойми что он бы пить не стал. Кто возвел на сельском кладбище надгробие с именами Ильи Нечаева, его мамы Анны, Виктора Рамина и Николая Харитонова? Римма, жена Харитонова, нашептала Вере, что и ее муж, и отец девушки не умерли, они что-то натворили и прячутся. Сейчас найти какие-то следы невозможно. В живых остались только Вера и ее мать. – Любовь Петровна – врунья, каких поискать! – вспылила я. – А Вера боится всех. И она мало что знает. – Марк Коравалли жив, – произнес Костин. – Можно ли называть такое существование жизнью? – вздохнула я. – Его жена Надежда самоотверженно ухаживает за супругом, но тот похож на живой труп. – Да уж, – согласился Костин. – Жаль его – молодой мужик, и такая судьба… – Нашел документы деревенского кладбища, на котором находится могила Ильи Нечаева и членов его бригады. Но записей об упокоении там вышеупомянутых мужчин нет, – сказал Юра. – Погост старый, большая часть могил в плачевном состоянии. Большинство родственников покойных тоже умерли, захоронения зарастают сорняками. Администрация состоит из трех человек. Директор сейчас новый, но он уже одной ногой в могиле, здоровье у него не ахти. Денег ему платят мало, но ведь пожилому человеку каждый грош важен. Почему не взяли на это место другого человека? А кто согласится за копейки сидеть в конторе? Только житель близлежащей деревни. До Москвы далеко, даже очень, нуждающемуся человеку не захочется вставать к первой электричке и возвращаться домой к ужину. А село потихоньку вымирает. Директор и два могильщика, которые там работают, мягко говоря, тоже немолоды. Чернов усмехнулся. – Решил вчера произвести разведку боем. Дозвонился до руководства погоста, записал беседу. Слушайте. В ноутбуке послышались гудки, потом раздался хриплый голос: – Контора слушает! – Я попал на кладбище? – осведомился голос Юры. – Пока, похоже, нет, но непременно там окажетесь, – не меняя тон, заявил мужчина. – Как вас зовут? – Петр Николаевич. Я тут главный. – Мне посоветовали к вам обратиться. – Обращайтесь. – На вашем погосте… – У меня нет погоста. – …похоронен мой прадед, Григорий Фролов, – продолжал Юра, решив не реагировать на замечание мужика. – И еще все остальные деды и прадеды. – Фроловы старый дом продали еще при коммунистах и уехали. – Верно. Вопрос: могу ли я на семейном памятнике указать имена своих отца и матери? Они уехали давно в Молдавию, когда она еще была частью СССР. Теперь это отдельная страна, сложно за их могилами ухаживать. – Хотите просто выбить имена на камне? – И урну с прахом еще зарыть. |