Книга Кружок экстремального вязания, страница 63 – Дарья Донцова

– Ладно, – улыбнулась я. – Сначала заеду за жидким «спасибо», потом поспешу к Андрею Дмитриевичу.

Покупка коньяка не заняла много времени. До поселка, где живет Зорин, я добралась без приключений.

Дверь в дом открыл сам хозяин.

– Добрый день! – улыбнулась я. – Мы с вами беседовали по телефону.

– Ожидал увидеть двухметровую даму с хорошо развитыми бицепсами и папиросой в зубах, – рассмеялся Зорин. – А вы блондинка, похожи на цыпленка.

Я протянула ему пакет.

– Плохо разбираюсь в алкоголе, но этот коньяк посоветовал человек, который имеет опыт дружбы со спиртным. Он не пьяница, просто продает винно-водочные изделия.

– Прибыльное дело! – одобрил мужчина.

Разговаривая ни о чем, мы вошли в дом, прошагали через небольшой холл и столовую и оказались в кабинете.

– Чай, кофе? – предложил хозяин.

– Давайте не тратить зря время, – улыбнулась я.

– Прекрасно, у меня тот же настрой! – обрадовался мой собеседник. – Итак, что вас привело сюда?

– «Кружок экстремального вязания», – произнесла я. – Слышали ли вы когда-нибудь это название?

Андрей Дмитриевич потер руки.

– Если пришли с таким вопросом, следовательно, ждете ответ «да»? И, наверное, владеете кое-какой информацией по данной теме, поэтому решили, что могу помочь?

– Анастасия помнит, что ее мама, Галина Петровна, никогда не обижала малышку, она нежно к ней относилась, но один раз женщина рассвирепела, – честно начала объяснять я. – Это случилось, когда малышка сидела в машине, ждала, что мать устроится за рулем. Вы с супругой вышли из дома, не заметили, что ребенок уже в автомобиле, заговорили о «Кружке экстремального вязания». Маленькая Настя высунулась в окно, закричала: «Тоже туда хочу! Чем вы в кружке занимаетесь? Что вяжете? Мам, возьми меня с собой! Хочу в кружок вязания!» Почему-то, услыхав эти слова, Галина впала в неистовство, начала кричать на малышку, побила ее, рассердилась как никогда. Вам с трудом удалось утихомирить супругу. А потом вы, не очень большой любитель водить машину, сами сели за руль и увезли ребенка посреди лета в Москву.

– Хм-м‐м… не помню о таком случае, – ответил Зорин. – Маленькие дети все видят иначе, чем взрослые люди. Новогодняя ель малышу кажется огромной, мешочек конфет – здоровенной торбой со сладким, Снегурочка – красавицей невероятной. Проходят годы, и ты начинаешь видеть, что дерево облезлое, невысокое, сладкого дали одну горстку, про внучку Деда Мороза лучше промолчу, она на самом деле бабушка, размалевана, словно клоун, и косы у нее из пакли. А детские обиды – это прямо страшное горе, горькое-прегорькое, о них всю жизнь помнишь.

– Грустно как-то, – вздохнула я. – Мне до сих пор елка кажется прекрасной, а Снегурочка – милой.

– Какие ваши годы, – усмехнулся хозяин. – Доживите до моих лет – тогда и поговорим.

– Хотите сказать, что Настя солгала?

Андрей Дмитриевич склонил голову к плечу.

– Просто вспомнила детскую обиду на то, что ей сделали замечание. Я ребенка сильно баловал.

– А вы можете сказать что-нибудь об этой ситуации?

– Конечно нет, – усмехнулся Зорин.

У меня тихо звякнул телефон. Я посмотрела на экран.

– Можно задать вам очень личный вопрос?

– Если это необходимо, то да, – не стал возражать владелец особняка.

– Почему вы не стали убирать отметину на лице? – бесцеремонно осведомилась я. – Сейчас медицина чудеса творит.