Книга Кружок экстремального вязания, страница 34 – Дарья Донцова

Любовь Петровна закрыла ладонями глаза и принялась громко всхлипывать. Я увидела кисти ее рук с тыльной стороны, встала и тихо сказала:

– Простите, что лишила вас спокойствия.

Потом взяла свою сумку, пошла к двери, схватила свои сапоги и куртку в охапку, поспешила на лестницу, спустилась вниз, остановилась на площадке между первым и вторым этажами, начала одеваться.

– Все поняли, да? – тихо спросил знакомый голос.

Я вздрогнула, подняла голову и увидела Веру. Та спускалась по ступенькам.

– Угадали, – кивнула я и начала натягивать угги.

– Пожалуйста, мне надо с вами поговорить, – прошептала девушка.

Я выпрямилась.

– Ваша мать – хорошая актриса, но не самый талантливый режиссер. Не сразу поняла, что да как, но потом сообразила, что стала участницей чужого спектакля, а вы в нем исполняете свою роль… У Любови Петровны на пальцах следы от колец, руки у женщины загорелые – похоже, она недавно прилетела из жаркой страны. Загорала на пляже, не снимая украшений, а перед моим приходом быстро сняла их. А у бедных пенсионерок нет бриллиантов и других камней.

– Пожалуйста! Клуб любителей собак! Он неподалеку! Там есть небольшое кафе, о котором знают только члены этого клуба. В заведении всегда пусто. Умоляю! Поговорите со мной!

– Ладно, – согласилась я. – Но если пойму, что лжете, вмиг уйду. Пойдемте в машину.

На дорогу до нужного места ушло минут пятнадцать – клуб оказался не в соседнем доме.

– Пешком быстро добираться, на машине намного дольше. Везде одностороннее движение, – пояснила Вера, когда я наконец сумела припарковаться.

Я молча вылезла из своей «букашки» и посмотрела на свою спутницу.

– Вход со двора, – прошептала та.

Внутри оказалось пусто, ни охраны, ни девушки на ресепшене, ни гардероба. Мы прошли по узкому коридору и оказались в комнате. Там стояли длинный стол и стулья. Был и столик поменьше, на нем красовались электрочайник и разнокалиберные кружки. Я села и посмотрела на Веру.

– Чаю хотите? – еле слышно осведомилась та.

– Нет, – резко ответила я. – Кофе и какао тоже не предлагайте. Говорите.

Девушка опустила голову.

– Вы мне не поверите.

– Побеседовать в этом странном месте захотели вы. У меня мало времени. Если имеете, что сообщить по поводу смерти своего отца, то слушаю вас. Если хотите продолжить спектакль под названием «Умирающая мама и любящая ее дочь», то ухожу. Первый акт вы сыграли фальшиво. Жаль, Константина Станиславского с его любимым выражением «не верю» нет в живых, он бы мог объяснить, как правдиво исполнять роли. Хотя сценарий тоже не удался.

– Это мама его придумала, – вмиг решила снять с себя ответственность девушка.

– Что хотели рассказать? – остановила я царевну Несмеяну, готовую в очередной раз пустить слезу.

Вера прижала ладони к щекам.

– Попытаюсь объяснить.

Девушка начала говорить, я включила диктофон и демонстративно положила его на стол. Звукозаписывающее устройство не смутило рассказчицу. Вначале мне ее повествование показалось обычным, похожие истории я не раз уже слышала. Но потом сюжет завернул в незнакомый лес.

О Нечаеве никто из окружающих не мог сказать дурного слова. Мужчина всегда вежливо здоровался с соседями, если видел, что кто-то из женщин несет тяжелые сумки, сразу спешил на помощь. Илья пил редко, не курил, не ругался матом. Уходил утром на работу, возвращался вечером. Кем и где он работает, соседи не знали, но то, что у мужчины водятся деньги, понимали все. У него была трехкомнатная квартира в хорошем доме, иномарка. Автомобиль, правда, не особо дорогой и не самый новый, но выглядел очень хорошо. Жена мужчины зимой ходила в шубе, дочка была одета как принцесса.