Книга Кружок экстремального вязания, страница 15 – Дарья Донцова

– Конечно, – разрешил Вульф и положил телефон на диван.

– Хочется посмотреть на женщину, которая забывает о «Мерсике», – хихикнула я.

– Самому интересно, – улыбнулся Макс. – Кто-то пришел – дверь хлопнула…

Я выглянула в холл, увидела Костина, который замер на коврике, и удивилась:

– Ты летел на реактивной тяге? Недавно же только звонил!

– Сообразил предупредить, когда уже съехал с шоссе на дорогу к поселку, – объяснил Володя. – А что за инфернальная жуть на стене в прихожей?

– Мой портрет, – бойко ответила я.

– Ну… э… художники – люди странные. Лампа, у тебя нет ничего общего с этим изображением… Впрочем, раз вы повесили этот мрак при входе в дом, значит, он прекрасен. А автор кто? Уж не Репин ли?

– Это произведение искусства создала Капитолина. Свекровь нарисовала свою невестку, то есть меня.

Глаза Костина медленно округлились.

– Макс! Она… что…

– Здесь, – не дал договорить приятелю Вульф и рассказал о нашем плане поселить Капу в маленьком доме.

– Думаю, ураган на месте не удержать, – сказал Володя, – но попытка не пытка… Учитывая пребывание лишних ушей в доме, давайте обсудим рабочие дела в комнате отдыха. Там у вас очень уютно.

Мы опять перешли в комнату отдыха, я заперла дверь изнутри, Костин вынул планшетник и начал:

– Напомню, что дизайн дома придумал и воплотил Марк Коравалли. Вскоре после того, как Никанор Михайлович въехал в новый дом, молодого мужчину парализовало. Сейчас он содержится в клинике «Свет надежды». Владеет ею Надежда Вольская, жена Марка и врач. Там помогают восстанавливаться людям после инфаркта, инсульта, тяжелого течения болезней. Заведение хвалят, цены некопеечные, но специалисты отменные. Есть отдельно стоящий корпус, в нем содержатся те, чью жизнь поддерживают аппараты. Муж хозяйки – один из таких людей.

– Что с ним случилось? – осведомилась я.

– Точно неизвестно. Марк позвонил жене из своего агентства, сказал: «Еду домой, что-нибудь по дороге купить?» Надежда попросила суши из ресторана, в котором всегда их берет. Марк там побывал, купил жене роллы с угрем, себе с лососем. Их с супругой вкусы полностью совпадали во всем, кроме еды. Коравалли ел роллы только с красной рыбой и всегда просил внутрь насыпать кунжут, причем черный.

– Интересное сочетание, – улыбнулся Макс.

– Из ресторана он вновь позвонил жене, пообещал быть дома через десять минут. Когда супруг не появился и через час, женщина занервничала, начала ему звонить. Телефон был выключен. Коравалли не пришел ночевать, он словно сквозь землю провалился, ни его самого не было, ни машины. В тот день он взял новый автомобиль Надежды, потому что его джип был на техобслуживании. Через два дня супруга нашла дизайнера в больнице. Он не мог говорить, не двигался, получил травму головы. Жена быстро перевезла мужчину в свой центр, и с тех пор он там. Никакой положительной динамики у пациента не наблюдается, а владелица центра не способна отключить любимого человека от аппаратов. Почти десять лет он в таком состоянии. Надежда мне сказала: «Как Господь решит, пусть так и будет. Для меня Марк жив, я с ним каждый день беседую. Захочет Бог его забрать – заберет. Но сама не лишу супруга жизни…» Это первая часть нашей беседы.

– Первая? – удивилась я.

– Да, – кивнул Костин. – По моей просьбе Глазов порылся в старых документах. Я предположил, что он зануда, ничего не выбрасывает, и угадал. Шкаф делали Виктор Рамин и Николай Харитонов, руководил ими прораб Илья Нечаев. Поговорить ни с кем не удалось.