Книга Девочка Красная Тапочка, страница 9 – Дарья Донцова

Послышался звук шагов, в студию вошла группа людей: парень с камерой и штативом, женщина с сумкой на колесах и две девушки. Одна из них взвизгнула:

– Левушка! Мы вовремя. Знакомься, гениальная певица Бука! У нас много роскошных песен!

– Рад вас видеть, – завел Лева, – девочки, простите, я убегаю, надо переодеться.

– Мы уходим, – процедила Энн.

– Роднульки, был счастлив вас видеть, спасибо, что уходите! – улыбнулся ведущий и живо удрал.

Я от всей души посочувствовала парню. Сначала он записывал программу с Кукой, потом появилась Буба, а теперь Бука. Ну как тут сохранить психическое здоровье? Каким образом не перепутать девиц, которые и внешне похожи, как куриные яйца от одной несушки?

– Что скажешь? – осведомилась Энн, когда мы сели за столик в кафе. – Есть идеи?

– Для начала надо поменять псевдоним, – честно ответила я, – Кука, Буба, Туба, Дюба… Ваша певица затеряется в массе таких же. Придумайте нечто оригинальное.

– Например? – перебила меня продюсер.

– Если репертуар состоит из песен, подобных той, что прозвучала на программе… – начала я и услышала сердитый возглас «звезды»:

– Я пишу по-разному! Есть сопливая лирика и оптимистичные баллады.

– Можете прочитать любой текст? Негромко, – попросила я, – здесь много людей, не стоит петь.

– Маленький цветок под лопатой могильщика на кладбище гибнет, – продекламировала Буба.

– Это лирика, – уточнила я, – или оптимистичная баллада?

– Микс из них, – сообщила исполнительница, – душевное со смешком. В студии я исполняла зонг из цикла «Убей гражданина». Есть еще автобиографические песни. «Памятник себе я построила не руками. После смерти моей тропой к нему люди пойдут. Он поднялся выше Эмпайр-стейт-билдинг…»

– «Я памятник себе воздвиг нерукотворный, к нему не зарастет народная тропа, Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа…» – продекламировала я начало стихотворения Пушкина.

– Ага, – заулыбалась Буба, – моя бабка любит канал «Культура», вечно его глядит. Там кто-то свои стишата читал. Я осовременила текст.

– Учитывая репертуар, вам мог бы подойти псевдоним «Гнилое жало лягушки», – выпалила я и в ту же секунду поняла, что навредила Ленке по полной программе, Яковлева может потерять работу.

Надо побыстрей удрать, пока я не наговорила других глупостей. И тут, на мое счастье, ожил мобильный.

– Лампуша, ты где? – всхлипнула Катя.

У меня похолодели руки.

– На рабочей встрече. Что случилось?

– Егор решил, что Лена отравила его мамашу, – зашмыгала носом Захарова.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Ленуська дала матери Егора пирожное, – прошептала Екатерина, – и Маргариту сейчас отвезли в больницу. У нее инсульт.

Энн встала.

– Мы подумаем над вашим предложением.

– Подожди, – попросила я Катю и повернулась к продюсеру Бубы: – У вас есть мой телефон?

– Да, – уточнила Энн, – только ты переписывалась со мной по другому, не по тому, что раньше дала.

– Отлично, – обрадовалась я, – теперь звоните и пишите на новый номер.

Чтобы продолжить разговор с Катей, мне пришлось подождать, пока парочка скроется из виду.

– Инсульт серьезная болезнь, но свекровь Лены за границей! Как Яковлева могла ее пирожным угостить?

– У мамаши Егора мерзкий характер, а у всех вредин рано или поздно случается мозговой удар. От злости давление как на качелях скачет: вверх-вниз-вверх-вниз. А у добрых оно стабильное. Не высокие цифры опасны, а скачки, – пояснила Катя. – Эклер ей Лена неделю назад предложила. А инсульт сегодня стукнул. И он не ужас-ужас! Микро. Бабка ходит, разговаривает. Но требует присутствия сына, пусть он с ней сидит.