Книга Суп из лопаты, страница 23 – Дарья Донцова

— Приду — и побеседуем, — пообещал Светов, прекращая разговор.

— Надеюсь, вы записываете беседы с теми, кто вне стен данного помещения? — осведомился Берг.

— Только если она представляет интерес для дела, которым мы занимаемся, — быстро объяснил Северьянов.

— Тогда вам придется лично подтвердить угрозу моей жизни от Василия! — подпрыгнул в кресле Берг.

Костин встал, вынул из холодильника бутылку минералки, наполнил стакан, поставил его на столик около оценщика и улыбнулся.

— Иосиф Яковлевич, он сказал: «Приду — и побеседуем». Угрозы не было.

— Если брать в расчет только слова, то да, — согласился мужчина. — Но с каким выражением их произнесли! Сквозь зубы! Злобно!

— Эмоции к делу не пришить, — почти прошептал Костин и прибавил голосу громкости. — Иосиф Яковлевич, желаете чаю? В соседнем здании — прекрасный ресторан.

— Ем только дома в определенное время, — отказался Берг. — У меня режим, диета, которую прописал врач. Но, несмотря на слабое здоровье, способен вмазать стулом по башке любому хаму!

— Ну, Иосиф Яковлевич! — тихо рассмеялся Северьянов. — Один-один! Теперь вы угрожаете Светову.

— Разве я назвал его фамилию? — прищурился посетитель. — А? С чего вы решили, будто речь идет об этом прощелыге? Прошу заострить внимание: «прощелыга» — не ругательство! Это слово можно увидеть в текстах великих писателей девятнадцатого века. Его значение — «плут», «мошенник».

Я сидела молча, размышляя, что делать, если Светов и Берг затеют драку. С чего они друг на друга взъелись?.. Но, если уж честно, в голосе Василия, когда он произнес «приду — и побеседуем», не звучали дружеские интонации.

Дверь кабинета распахнулась, на пороге возник наш клиент. Берг прищурился, Светов сделал шаг вперед.

— Мальчики, только не надо драться! — быстро произнесла я. — Давайте решать проблемы цивилизованно!

— Миша? — вдруг удивился Иосиф Яковлевич.

— Мирон Львович? — в свою очередь впал в недоумение Светов.

— Вы знакомы? — осведомился Костин.

— Да, — одновременно ответили посетители.

— Миша — библиофил, — пустился в объяснения Берг, — у него уникальное собрание книг, которому мог бы позавидовать сам Николай Павлович Смирнов-Сокольский^[4]. Михаил обладает прекрасным литературным вкусом… Но… простите, плохо понимаю, что происходит… Вроде ждали Василия…

— Он перед вами, — объявил Даниил. — У меня встречный вопрос: господин Светов, почему вы назвали Иосифа Яковлевича Мироном Львовичем?

— Потому что он букинист Мирон Львович Цейтлин, — пояснил наш клиент. — Великолепный специалист, достанет любое уникальное издание.

— Однако, все интереснее и интереснее, — рассмеялся Володя. — У меня тоже недоумение. Господа, вы кто? Одного мы знаем как господина Берга, прекрасного специалиста по оценке произведений ювелирного искусства, чьему мнению доверяют, он истина в последней инстанции. А Василий Олегович — скромный, не особо богатый человек, православный, воцерковленный, наш клиент. И вдруг другие имена! Ну прямо шпионские страсти!

Иосиф Яковлевич промолчал, а Светов заговорил:

— Правда — как змея, сколько ни ври, а настанет момент, когда из-под камня выползет и укусит. Мирон Львович, прошу прощения, я на самом деле Василий. — Он снова повернулся к нам. — Для составления договора вам хватило паспорта. Личность клиента досконально не проверяется.