Книга Зеркало Архимеда, страница 90 – Наталья Николаевна Александрова

Но машину водила только мать, у дочки не было прав, кто бы ей их дал. Да она и не смогла бы научиться, с любым учением у нее всегда было туговато.

Время тянулось долго, и когда дочка посмотрела на часы, то поняла, что ей это не кажется, прошло и правда гораздо больше времени, чем требовалось на операцию.

«И что она там возится? — в раздражении подумала дочь. — Что такого сложного — прийти в кабинет, нейтрализовать секретаршу, потом облить ту бабу горючей жидкостью и поджечь…»

И тут она увидела, что к служебному входу подъехали три машины, одна обычная, а две — полицейские, с яркими мигалками. Она выскочила из машины и отбежала подальше, и только потом осторожно выглянула из-за угла.

И увидела, что к машине вывели женщину в наручниках. Черный платок упал на плечи, и она узнала свою мать.

Вот, значит, как. Маму взяли менты. Значит, заказ не выполнен, ничего не вышло…

Что делать? У нее оставался единственный выход.

Молодая женщина бежала по улице, прижав руки к обширной груди. Она задыхалась, потому что была полновата, да еще рыхлая. Лицо ее с размытыми чертами обычно выглядело безмятежным, но теперь на нем проступили сильные эмоции — злость, растерянность и самый настоящий страх.

На бегу она повторяла про себя как мантру:

«Не паниковать, держать себя в руках, идти к отцу, он обязательно поможет…»

Она подошла к обычному довольно запущенному пятиэтажному дому. У первого подъезда была покосившаяся, выцветшая вывеска «Шахматный клуб «Ход конем», и какой-то шутник пририсовал снизу веселую лошадь в соломенной шляпе и с сигаретой в зубах.

Женщина вошла в большое, ужасно прокуренное помещение, где за столиками сидели в основном пожилые мужчины, сосредоточенные на шахматной игре.

Она устремилась между столиками, задела один, так что фигуры посыпались на пол.

— Осторожнее надо, корова! — закричал шахматист.

— Отвали! — рявкнула она таким голосом, что он вздрогнул и потряс головой.

А «корова» уже выскочила в коридор, отсчитала нужную дверь, которая оказалась не заперта. Не успев удивиться по этому поводу, она оказалась в комнате, где стоял стеллаж со старыми папками и висел календарь за давно прошедший год. Отогнув календарь, она увидела замочную скважину и вставила туда ключ из связки, которую мать, к счастью, оставила, когда переодевалась в форму уборщицы, а у нее самой хватило ума ключи забрать.

Стеллаж отъехал в сторону, за ним была еще одна дверь, после чего Васса спустилась на два пролета вниз, в подвал, и там уже открыла дверь квартиры.

Сначала ей показалась, что квартира пуста, но потом, когда она заглянула за шкаф, то увидела, что Геннадий что-то пишет, сверяясь с зеленой тетрадью.

Если бы она была немного более внимательной, она заметила бы, что Геннадий за прошедшее время очень сильно изменился. Он не размахивал возбужденно руками, не бормотал что-то себе под нос, не вскакивал то и дело с места, роняя стул, он просто сидел и сосредоточенно писал, как делают многие люди, занимающиеся напряженным умственным трудом.

Но Васса и раньше-то не слишком присматривалась к отцу, а сейчас она была вся во власти эмоций.

Геннадий услышал ее топот и громкое дыхание, заложил зеленую тетрадь закладкой и только тогда поднял голову.

— Вася, что случилось? Почему ты одна? Где твоя мать?