Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 98 – Марина Беляева

— Отпустить?! — Крокус хищно уставился на Имбиря, и его взгляд совершенно не понравился принцу пикси. — Хорошо, я отпускаю тебя!

Он с силой ударил по лапкам Имбиря, и наследный принц пикси, сын славного короля Амомума, отважный, бесстрашный, добросердечный Имбирь (как он сам себя частенько именовал) с громким воплем начал лететь вниз, на голую осеннюю землю.

— Смотрите-ка, кто здесь у нас!

Огненное лицо Огонька изменилось. Не очень заметно, однако внимательная Тилли обратила на это внимание. Пламя, вырывающееся за пределы его странного тела, уменьшилось, жар немного спал, и девочка наконец смогла продышаться: она жадно втягивала воздух и никогда прежде он не казался ей таким сладким. Со слезящимися от огня глазами Тилли посмотрела в сторону Кейтилин: та висела в руках сприггана как мягкая, тряпичная кукла. По всей видимости, она лишилась чувств, когда Огонёк решил их обеих зажарить заживо. Тилли даже позавидовала ей немного: вот бы и она сейчас в обморок грохнулась! Страшно даже представить, какие существа могли остановить спригганов…

— Что же это делается, братцы? Одна птичка нам пропела, что между двумя сросшимися ясенями мы сможем найти двух беззащитных козочек: одну чёрную и дурную, другую — с волосами цвета утреннего солнца. Мы пришли, надеясь найти этимж заблудшим душам покой, а, выходит, хозяева-то у них есть! Так, что ли, братец Огонёк, а?

Старый спригган не оборачивался к говорящему, зато от него пошёл такой сильный жар, что Тилли вновь почувствовала, как нос её забивается удушливым дымом, и закашлялась. Проклятье! Она бы из тысячи других голосов узнала бы этот: наглый, ленивый, слишком низкий для фей его рода, мелодичный, как будто бы этот хлыщ не на драку навязывается, а стихи читает…

О да, голос Томаса Рифмача сложно перепутать с другим.

— Какого чёрта вы сюда вообще приперлись?! — закричал один из спригганов звучащим, как бьющиеся друг об друга камни, голосом. — Это НАША добыча, проклятые паразиты!

— Да ты что, уродец? — весело спросил его в ответ Томас Рифмач. — Память у спригганов такая же короткая, как их магия? Так давай напомню: вот эту, черную и с глазами, мы, между прочим, поймали первые. Или, может, Его Паучье Величество напомнит вам, как вы убили Запевалу?

— Ах ты!..

— Каменюга, заткнись, — неожиданно приказал Огонёк. Он почти перестал пылать, и теперь Тилли могла смотреть на поляну без страха опалить свои глаза. Девочка увидела, как фир-дарриги выглядывают из камней и стволов деревьев, а один из них, нахальный и весёлый Томас Рифмач, сидел на большой глыбе, лениво покуривая трубку. Спригганы смотрели на них с ненавистью, почти позабыв о своих пленницах; даже тот волосатый, что держал Тилли, ослабил свою хватку. У девочки появилась надежда, что сейчас два непримиримых народа начнут друг с другом драться, и тогда… ох, хоть бы ей получилось сбежать!

Только как тащить на себе бессознательную Кейтилин?

— Народ фир-дарригов, я вижу, тоже не может похвастаться своей памятью, — скрежеща, произнёс Огонёк, медленно поворачиваясь к незваным гостям. — Может, нам с братьями позвать Его Величество? Который напомнит глупым фир-дарригам, на чью добычу они посягают. Или вам мало головы того парня?

Томас Рифмач, не меняя расслабленного выражения лица, смотрел прямо на Огонька. Напряжение нарастало: волосатый спригган уже совсем не крепко держал Тилли, и девочка едва сдерживалась, чтобы не дернуть руками и ногами и не побежать. Но она понимала, что пока этого было делать нельзя: ещё не хватало, чтобы эти придурки отвлеклись на неё!