Онлайн книга «Феи Гант-Дорвенского леса»
|
— Я пока костёр разведу, — сердито проговорила она, забирая ветки из рук Кейтилин. — А ты картошку чисть. Умеешь? — Умею! — радостно воскликнула Кейтилин и тут же полезла в корзинку за топориком. Тилли немного удивилась этому, ведь в её представлении Кейтилин не умела ничего, однако тут же успокоила себя тем, что скорее всего эта манерная барышня сейчас срежет себе полпальца. И вообще сказала об этом только для того, чтобы бесполезной не казаться. «Но это не так уж и плохо», — промелькнула дурная мысль в голове девочки, и Тилли затрясла головой: нечего, нечего думать хорошо, если уж решила думать о ней плохо! Она аккуратно сложила хворост в центр кострища и подожгла его; пламя начало свой весёлый оранжевый танец, с аппетитным треском поедая ветви деревьев. Звук, запах и вид пламени успокаивал Тилли; из-за своего дара она ужасно боялась темноты, а костёр очень часто отпугивал тех, кто сидит в тенях. К тому же возле костра можно погреться (а в доме Тилли не так уж часто было тепло), пища, приготовленная на огне, куда вкуснее обычной, а треск пламени приятно убаюкивал и навевал мечты о другой, счастливой и радостной жизни… Полюбовавшись на костёр, Тилли посмотрела на Кейтилин; к её удивлению, девочка ничуть не обрезалась, и возле неё лежали аккуратные и чистые белые тельца очищенных картошек. «Во даёт! — с легким восторгом подумала Тилли. — Даже с топором справилась!». — Вот, я всё, — сказала Кейтилин, откладывая последнюю очищенную картошку. — Ой, как хорошо! Тепло так сразу стало! — Ага, — ответила Тилли. — Ты не обрезалась? — Неа, — покачала головой Кейтилин. — С топором неудобно, конечно, но ножа-то нет. — Ладно, — Тилли села рядом с ней. — Смотри, ты берешь картошку или хлеб. Она схватила кусок хлеба и едва удержалась, чтобы не откусить от него хотя бы маленький кусочек. — Насаживаешь на палку. Тилли взяла лежащую рядом ветвь, более толстую и грубо очищенную от мелких сучков. — И просто держишь над костром. Попробуй. Кейтилин неуверенно взяла у Тилли палку с хлебом (едва не соприкоснувшись пальцами) и неловко держала её сбоку от костра. — Так? — Да чего ты так далеко-то держишь! Ближе давай, ближе! — А не сгорит? — с опаской спросила Кейтилин, настороженно глядя на теплое оранжевое пламя. — Да с чего ему сгорать-то. Если в костёр сама не войдешь, тогда и не сгорит, — пожала плечами Тилли: её веселил страх Кейтилин перед костром. — И как долго держать? — Пока не пропечется весь. — А ты есть не будешь? — Не буду, — ответила Тилли, чувствуя, тем не менее, вязкий голод в животе. — Я проснусь когда, сама и приготовлю. Ты точно спать не хочешь? — Нет… — Ну смотри. Не засыпай! Сначала будишь меня, а потом и ложись. — Хорошо, — покорно кивнула Кейтилин, и успокоенная Тилли наконец расположилась рядом на траве. Её нос щекотал запах жареного хлеба, и она уже начала себя корить за необдуманность: ведь так хочется есть… «Хоть кусочек возьму, — думала она. — Маленький… И сразу лягу. Ничего ж не случится, если я пять минут не посплю…». Но веки сомкнулись, и налившееся свинцом тело категорически отказывалось шевелиться. Усталость, накопленная за несколько дней, обрушилась на Тилли, подобно тяжелому водному потоку, и девочка, размышлявшая, стоит ли ей сейчас встать и хоть немного поесть, незаметно для себя уснула. |