Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 190 – Марина Беляева

— Ой, это я не умею, — притворно покачала головой Кейтилин.

— Дык в том и суть, глупая ты гусыня, — насмешливо произнёс Рифмач. — Ты поиграй, а мы и посмеемся. Может, хоть так смерть своей подружки отсрочишь, если как следуешь нас повеселишь!

— Ой, это хорошо, — закивала Кейтилин. Тилли смотрела на неё как на идиотку, и это выражение Кейтилин выучила очень хорошо: иногда Тилли смотрела на неё странно, и это было куда страшнее, ведь Кейтилин не умела читать мыслей, а понять, о чём думает её спутница, она не могла. Но куда чаще у неё возникало вот такое выражение, в котором отчётливо читалась мысль: «И куда ты лезешь, безмозглая дура, как же мне надоело тебя спасать», и тогда всё было понятно.

Но сейчас Кейтилин знала, что делала. Хотя и не знала, поможет это, или нет.

Ей передали в руки маленькую, почти игрушечную свирель; в руках девочки она тут же приобрела нормальный, человеческий размер, и, прежде чем фир-дарриги успели хоть что-либо возразить или воскликнуть, Кейтилин начала играть.

Мелодия, которую Кейтилин начала играть на фейской свирели, может быть, и не была потрясающей, однако она моментально привлекла внимание фир-дарригов. Тилли почувствовала, как ослабла хватка тех, кто её держал, и лежала, затаив дыхание. Девочка не ожидала, что у Кейтилин получится, чего бы она там ни планировала: во-первых, потому что Тилли вообще не очень верила в способность Кейтилин выпутываться из сложных ситуаций, во-вторых… Во-вторых, мама ей часто рассказывала о волшебной музыке фей, о прекрасных песнях линан-сидхе, о задорных плясках лепреконов и брауни, и всегда в конце с грустью добавляла, что очень мало людей на всём свете могут сравниться в своём мастерстве с фейскими музыкантами. То ли лёгкости не хватает, то ли ловкости в обращении с музыкальными инструментами, то ли всё дело в магии, к которой люди не приспособлены — если только они не колдуны или ведьмы.

Одним словом — ну разве может какая-то лысая девочка в прожжённом дырявом платье, которая впервые в жизни взяла в руки зачарованную флейту паков, хорошо сыграть песню, написанную феями?!

Однако Кейтилин это удалось. По крайней мере, фир-дарриги не смеялись и не пытались остановить её игру — а это уже больше, чем можно было бы ожидать. В пляс они, впрочем, тоже не пускались, но это и хорошо: неизвестно, когда в таком случае они бы отпустили Кейтилин. Может быть, она играла бы для них так долго, что умерла от старости. Или от голода. Или ещё что-нибудь ужасное произошло бы, например…

Тилли посмотрела на лицо Имбиря, на его зелёные глаза, начинавшие стекленеть, и ей снова захотелось заорать. В голове метались самые разные мысли и эмоции: девочка была готова плакать от горя, с криком опрокинуть с себя фир-дарригов и своими руками задушить Томаса Рифмача, схватить маленький трупик Имбиря и прижать его к сердцу, спрятаться где-нибудь, чтобы там просидеть несколько суток, не спамши-не емши… Даже умереть хотелось, сдохнуть прям на этом месте, где лежит, и пусть всё это побыстрее кончится. Тогда, возможно, больше никто, никто из-за неё не пострадает: она не выскочит навстречу Кейтилин, несмотря на предупреждающие и останавливающие её крики Рэнди и Имбиря, не подставит их, так легко поведясь на уловку фир-дарригов…