Книга Тайм-аут, страница 52 – Андрей Титов

— Или начинает воспринимать как правило, что если руки в боки, то мужик стушуется и прогнется. Поэтому каждый пятый раз умный мужчина должен шарахнуть кулаком об стол и напомнить, кто тут заправляет.

Настя снова улыбается.

— Ого! Ты за патриархат, значит?

— Я за разум. Он может быть коллективным, но иногда бразды приходится принимать кому-то одному. Соответственно, я понимаю подкаблучников, но уважения к ним не испытываю.

— То бишь?

— То бишь, моя идеальная семейная модель — чуткий к чужим пожеланиям мужчина, но при этом когда надо могущий шарахнуть кулаком об стол. Желательно, чтобы при этом никто из присутствующих не засмеялся.

— Это я поняла, про подкаблучников подробнее, пожалуйста.

— Кхм… Я понимаю, что есть такой тип людей, которому гораздо проще существовать под чьим-то руководством, в том числе и в семье, это нормально, и в случае с мужиками я это могу понять, но не одобряю ни разу.

— Ну слушай, значит от мужчин ты таки требуешь больше и считаешь это естественным. Прекрасная позиция!

— Конечно. А как иначе?

— Я придерживаюсь того же мнения, но есть мода на мужчин-домохозяев, к примеру.

— Это говно какое-то, а не мода.

Настя начинает хохотать. Звонит телефон.

— Привет. Ты где? Чо-как? — Макс.

— В «Чаше» с Настей.

— Ты ведь знаешь, что я сейчас скажу?

— Подожди секунду. — я затыкаю пальцем микрофон. — Мы пойдем на Думскую?

Настя пожимает плечами.

— Ненадолго. Если не ляжет, пойдем дальше.

Кивает.

— Мы будем.

— Окей, до связи!

Кладу трубку.

— Счет?

Настя снова кивает.

На подходе к Думской Настя встречает Никиту и Костю, идущих в «Сабвей» перекусить. Перекинувшись парой фраз, мы договариваемся встретиться в одном из баров чуть позже. В районе питейных заведений привычный бедлам, но вместо предвкушения веселья, на душе тяжесть. Не нужно было сюда идти. Не успеваю я предложить Насте по-тихому свалить, как нас подхватывает Макс и уводит в бар, с которого началось мое знакомство со здешними местами. Мы выпиваем пару рюмок, после чего Макс сваливает куда-то со знакомым. В отличие от первого посещения, на этот раз обстановка меня угнетает. Глядя на беснующуюся толпу, я чувствую бесконечное отчуждение, я не хочу быть частью этого.

— Тебе весело? — пытаюсь переорать музыку.

Настя пожимает плечами, «ни то, ни се».

— Пойдем на улицу?

— Пойдем.

На улице мы садимся на гранитные ступени Перинных рядов и со стороны наблюдаем за происходящим. Молодой человек с бутылкой пива в руке навязчиво знакомится с двумя девушками, стоящими в очереди на вход, группа людей пьяными голосами спорит на неведомую остальным тему, ни слова не разобрать, чуть поодаль, парень, облокотившись обеими руками о стену, извергает содержимое желудка на тротуар под одобрительный хохот друзей. Слава богу, Настя смотрит в другую сторону.

— Ты любишь это место? — спрашиваю я.

— Не знаю. Когда-то очень любила, сейчас, наверное, нет. — отвечает она, глядя на медленно проезжающий мимо полицейский Форд «Фокус», — У него какая-то странная энергетика. Прийти сюда — это как аттракцион, но и аттракционы надоедают, если кататься на них постоянно.

— Мда…

— А тебе как? Нравится?

— Сейчас не могу понять, но мне есть за что быть ему благодарным. — говорю я, легко приобнимая Настю за талию.

— В тебя легко влюбиться. Ты чуткий, проницательный и добрый. Я давно хотела у тебя спросить, в чем твоя глубокая печаль? Она огромная в тебе, даже когда улыбаешься, глаза очень грустные.