Книга Тайм-аут, страница 27 – Андрей Титов

Минуты три мы обсуждаем классиков, русских и англичан, затем переходим на американцев.

— Читал что-нибудь Фитцджеральда? — спрашивает Кира.

— «Гэтсби».

— О, обожаю «Гэтсби»! Что можешь сказать про эту книгу?

Я чувствую, что не хочу ничего «сказать» ни про «Гэтсби», ни про какую-либо другую книгу ни сейчас, ни когда бы то ни было. В отличие от червеобразных очкастых задротов из книжных клубов и телепередач, я люблю читать книги, а не разглагольствовать о них, но двухмесячное воздержание и 100 граммов виски развяжут любой язык. Выспренная чушь полилась как из рога изобилия.

— Я считаю, что Фитцджеральд в этом произведении отразил срез американского общества двадцатых (двадцатых?) годов, его расслоенность, праздные настроения богатеев, их нежелание становиться на место других людей, барьеры, отделяющие людей друг от друга в рамках одного общества и невозможность преодоления этих самых барьеров…

Попутно я пытаюсь вспомнить, где я все это читал? В Википедии? Бля, только бы она не читала ту же самую статью, дурак, не спроста же она спросила именно про «Гэтсби», наверняка читала, если так, звание дешевого ****обола мне обеспечено. Размышляя подобным образом, я решаюсь на импровизацию.

— …и на фоне всего этого он рассказывает историю парня из низших слоев, старающегося дотянуться до звезды, до девушки из другого мира, но общество не дает ему этого сделать, его разделение настолько фундаментально, что как ни старайся — а он старался изо всех сил, — его устои непреодолимы. Споры во многом связаны с давностью, сейчас выйди что-нибудь подобное, я бы сказал, что парню просто не повезло, он влюбился не в ту девушку. Но ведь могло и повезти? Точно также как не получилось, могло и получиться, но в те времена, скорее всего, не могло, именно это возмущало Фитцджеральда и навело его на идею. Кроме того, в произведении есть также сюжет о том как человек, со стороны выглядящий как гостеприимный и радушный хозяин с кучей друзей, на самом деле друзей не имеет, в доме у него пасутся одни прихлебатели и любители халявы, которые исчезают с окончанием вечеринки, не заботясь ни о чем, в том числе о личности хозяина дома. Им конечно интересно кто он такой, но дальше праздного любопытства дело не заходит.

Выговорив все это, я отхлебываю из кружки и делаю вид, что сказанное всерьез взволновало меня. Весь из себя задумчивый, я смотрю в пол перед диваном. Заход рискованный, краем глаза замечаю, что Кира смотрит на меня, но поворачиваться сразу нельзя. Зато я могу посмотреть на Иру, она смотрит на меня с недоверием, не могу сказать, что это воодушевляет. Взгляд Макса не выражает ничего, такое ощущение, что он занят собственными мыслями.

Проходят несколько секунд в общем молчании и я начинаю ощущать, что сидеть истуканом становится глупо и я могу наконец-то повернуть голову. Кира смотрит на меня с неподдельным интересом. Похоже, прокатило.

— Это как-то соотносится с твоими мыслями о книге? — спрашиваю.

— Да.

Она улыбается. Черт, да у меня сегодня есть все шансы. Улыбаюсь в ответ.

— Кира, а ты сюда что-нибудь привезла почитать? В смысле, ты ведь не будешь всю неделю на ногах, чем будешь заниматься в свободное время? Русскую классику читать? — подключается Макс. Не могу понять, издевается он или нет.