Книга 13 мертвецов, страница 96 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

И точным движением отяжелевшей руки, превратившейся в беспощадный механизм, он быстро вонзил острие в один глаз Эдику, потом тут же – в другой.

Эдик заорал от боли и, проваливаясь в черноту, смешанную с кровью, услышал над собой исступленный крик незнакомца:

– Я запечатываю тебя!

А из черноты, в которой он утопал, смотрели на Эдика хищные глаза внутренних звезд, и голодный их блеск отзывался в его душе беспредельным ужасом.

Как только они миновали ущелье, погода испортилась. Сердитый ветер срывал шапки чуть ли не с головой и жалил щеки. Скрежетал зубами старик на козлах рессорного «студебекера», к нему жалась черноволосая девчонка. Температура опустилась на двадцать пять градусов, до минус четырех должно быть. Пирсу почему-то казалось, что вернись они к ручью, своеобразной границе, сдуру пересеченной, – и сразу же потеплеет. Будто за студеным потоком простиралась страна ледяных сумерек. Вглядываясь в потемки, слишком рано окутавшие своей паутиной лес, Соломон Пирс, тридцати пяти лет от роду, вспоминал россказни, слышанные в детстве. Про кровожадных индейских демонов, которые были реальны и вечно голодны. Про гигантских черных псов и ведьм. Про ползучих чудовищ, что рыскают под снежными покровами. На узкой тропе путникам приходилось двигаться по одному, и Пирсу, замыкающему вереницу, чудилось, что незримые клешни вот-вот вцепятся в загривок, сдернут с седла. Он облизывал сухие губы и то и дело касался ореховой рукояти револьвера.

Пирсу, многократно видевшему смерть, суеверная боязнь была в новинку. Страх, как страховочный трос, накрепко связал всадников. Отыскал лазейку в черствые сердца разжалованного лейтенанта Рубена Эллисона и забулдыги Итана Родса. Это были суровые и грубые мужчины, убийцы, но и они трепетали, почуяв неладное примитивными фибрами душ. Вислоусый Эллисон держал наготове карабин. Картежник Родс энергично перемалывал челюстями жевательный табак и не спускал пальца с курка армейского «Драгуна».

За всадниками наблюдали. Из дупл, из расщелин, из мрака, клубящегося вдоль старой колеи, будто дым пожара. Горельник в фиолетовой полутьме напоминал клыкастый рот. Лошади торопились быстрее покинуть чернолесье, а мулы, запряженные в продуктовый фургон, наоборот, противились командам. Седобровый возница, сипло ругаясь, хлестал упрямцев.

Что заставило Пирса примкнуть к банде Мерфи и переться на север, к черту на рога из-за какой-то байки? Лопал бы сейчас горные устрицы в сонном коровьем городишке, штат Оклахома, где виски льется рекой, а цыпочки из заведения «Эпплхерт» так любят законников. Но должность помощника шерифа, застолбленная им в начале войны, оплачивалась скупо: два доллара в день. А по словам того коммивояжера, среди обветренных черных стволов лежало, как на подносе, целое сокровище. Двадцать пять тысяч долларов – это примерно четыре с половиной тысячи галлонов ржаного виски или двести пятьдесят голов Абрахама Мерфи, по оценке рейнджеров.

…Месяц назад шериф Маккаллен вразвалочку подошел к коренастому чужаку, сидящему за столиком салуна в окружении дружков. Маккаллен проявил особую жестокость, участвуя в подавлении восставших дакота, но в мирное время был добрейшим увальнем. Он велел барному псу притащить джин и обратился к чужаку: