Онлайн книга «13 мертвецов»
|
– Ир, ты что, с температурой влажную уборку устроила? – Ну а что? – Жена протянула мне тапки. – Я приболела, и нам теперь в хлеву жить? Между прочим, мог бы и сам на выходных пропылесосить… – Я пылесосил. – Переобуваясь, я пытался понять, в какой момент Ира появилась в коридоре. При выключенном свете ее платье сливалось с серыми в крапинку обоями. – Моющим? – Может, она с самого моего прихода с тапками стояла, а я не заметил? Конечно, пылесосил я обычно, насухо, как всегда. Подаренным родителями жены на новоселье моющим пылесосом со множеством фильтров, съемными баками и книжкой с указаниями, какие шампуни и в каких пропорциях подходят для разных режимов, мы не пользовались с тех пор, как Виталик приучился к горшку. Ира укоризненно покачала головой. – Вот-вот. – И все равно лучше бы меня дождалась и заставила, чем самой в таком состоянии корячиться. – Я обнял раздраженную недомоганием жену, и почти сразу же она ответила на объятья. – Да ладно… Просто не хотелось чувствовать себя больной… Извини… – Да ладно… – эхом повторил за ней я. Ира вообще-то не из тех, кто ворчит по любому поводу и ко всем придирается. Но болеть и вообще чувствовать себя немощной не любит, это да. На девятом месяце беременности залезала на стул занавески для стирки с окон снимать. Еле согнал тогда. – Как Виталик? – Тихий. Из комнаты не выходит почти. Лопает фрукты, рисует. Я его молоком с медом пою. Я прошел в детскую. – Привет, умирающий лебедь! Хочешь булочку? – Привет, папа!.. – Объятия сына были под стать голосу – вялыми, но булочку он взял и сразу же в нее вгрызся. – Спасибо! По ощущениям, у Виталика было не тридцать восемь, а все сорок. Когда он, сосредоточившись на лакомстве, отстранился, воздух в комнате показался холодным. Даже под загаром было видно, что сын болезненно бледный, и только под левой щекой ярко сияло пятно – то ли от фруктов, то ли от фломастеров. Я подобрал с кровати один из рисунков. – Это что? – Это… – начал Виталик и тут же закашлялся. Я сам виноват – нечего было спрашивать, пока ребенок ест. Знаю же, что полный рот ему не помеха. – Не знаю. Никто. То есть кто-то, но как бы никто. Почти. И он грустный. Я внимательно всмотрелся в лист бумаги, честно стараясь понять композицию. Но, как всегда, видел только пятна – в этот раз серые, черные и синие. Группа серых и черных пятен в центре рисунка казалась отдаленно антропоморфной. Наверное, оно. – А почему? – Что? – Почему он грустный? – Не знаю… – весело ответил Виталик и вытер руки прямо об шорты. – А можно еще? На кухне Ира, отвернувшись к плите, готовила ужин. Сев за стол, я наблюдал за ее движениями. В юности она занималась в театральной школе-студии и до рождения Виталика даже выступала в местном театре. Но сейчас по резким дерганым движениям в ней сложно было даже заподозрить актрису. – Ир, приляг, я закончу. – Уж как-нибудь мужа накормлю. – Она резко повернулась ко мне. Я вскочил. – Это что?! – Ее лицо набухло россыпью мелких волдырей. Жена непонимающе провела ладонью по щеке. – Пар. Я вообще-то над плитой стою… Я осторожно коснулся ее лица. Действительно, пар. Надо же. – Хочешь вина? Я твоего любимого взял… Пока я разливал вино, Ира обтерла лицо полотенцем. Мне показалось, что ее руки дрожат. Я протянул ей бокал. – Люблю тебя! |