Книга Самая страшная книга 2025, страница 99 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

…Зоя Павловна бесцельно бродила по квартире, дожидаясь писка таймера. Дождавшись, выдавила на ладонь две таблетки из своего арсенала просрочки и, захватив стакан воды, отправилась к снохе. Конечно, была вероятность, что Ира заметит подмену, но Зоя Павловна надеялась, что она слишком подавлена. Надежда оправдалась – Ира даже не взглянула, что ей дает свекровь: покорно проглотила лекарство и снова отвернулась к стене. С того дня Зоя Павловна осмелела – давала таблеток больше и чаще: хотелось покончить с этим как можно быстрее, ведь скоро должен был вернуться Миша и правда могла вскрыться. Когда Ирино сердце не выдержало, Зоя Павловна вздохнула с облегчением…

…Миша сидел на диване, закрыв лицо руками. Его голос звучал глухо и отстраненно. И говорил он ужасные вещи:

– Шурупы не были вырваны из стены. Их кто-то выкрутил. Я не сразу понял, что это твоих рук дело… А потом я нашел в твоей комнате Ирины таблетки. Ты их ей не давала. Но что-то ты ей давала, раз вскрытие показало интоксикацию, да?

Зоя Павловна молчала, то ли ожидая продолжения, то ли наказания. Сын вскочил и быстро вышел из гостиной. Хлопнула входная дверь.

Через час он вернулся. Теперь он был чудовищно пьян. Стоя на пороге, с минуту сверлил ее взглядом и вдруг заорал во весь голос:

– Ты что натворила?!!

Она сжалась, когда сын кинулся на нее с кулаками. Беспрекословно стерпела посыпавшиеся удары. Он быстро выдохся. А может, просто не мог по-настоящему бить ее. Все-таки мать.

– Это ты Иру убила… – утирая забрызганное ее кровью лицо, прохрипел он. – Я тебя ментам сдам. Поняла?

Потом он ушел в ванную, а Зоя Павловна, смахнув слезы, прошла в гостиную. Вернулась с гантелей и горстью шариков и аккуратно разложила их возле ванной. Дверь распахнулась через минуту, и Миша размашисто шагнул в коридор…

К сожалению, хотя удар о гантель и проломил ему череп, умер он не сразу. Превозмогая жалость, Зоя Павловна приподняла его голову и с любовью вгляделась в лицо, на котором сквозь боль и удивление проступал страх.

– Я тебя прощаю. – Она нежно поцеловала сына в лоб и с силой опустила его затылок на гантель.

Когда приехала полиция, Зоя Павловна так и сидела рядом с ним, баюкая на коленях его размозженную голову…

…Реальность трещала и осыпалась, словно старая штукатурка с древних стен. Не было никакой буки.

Зоя Павловна выбралась из постели, добрела до зеркала и уставилась на себя, словно видела впервые. Уже светало, и в полутьме лицо выглядело расплывчатым и отекшим. Она развернулась и потащилась в гостиную. Распахнув окно, тяжело забралась на подоконник и шагнула навстречу газону.

Старенький пазик весело подпрыгивал на каждой колдобине, и Паша подумал, что за поездку все органы внутри него уже несколько раз поменялись местами. К тому же он еще и умудрился выбрать место в самом заду, а там подбрасывало совсем будь здоров, почти макушкой потолка касался. Подташнивало. Сидевший рядом Эдик Карартынян, до этого трещавший без умолку всю дорогу, тоже теперь как-то позеленел и съежился.

Паша уныло посмотрел в окно. Полоса деревьев то отдалялась, обнажая поросшие кривыми кустами равнины, то прижималась к автобусу, ловко касаясь ветками стекол. Весь путь от Якутска картинка не менялась и за полтора часа успела порядком надоесть – порой казалось, что снаружи крутят один и тот же фильм с блеклыми кадрами природы. Хоть бы холмик какой показался…