Книга Самая страшная книга 2025, страница 168 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

– Ну, ну, полно тебе. Нам надо идти.

– А…А… Па-а-апа? Папа вернется?

Слова давались с трудом, рыдания давили на горло, струйки соленых слез заливались в рот.

Воспитательница вздохнула:

– Папа не вернется… Но ему так будет лучше, так что плакать не стоит. Пойдем, Слава, нам пора.

Она поставила его на ноги, вытерла слезы платком. У Славки все плыло перед глазами, но он все же спросил:

– Ку… куда?

Виталина Аркадьевна улыбнулась:

– Так на утренник, ты что, забыл? Там уже все собрались, только нас ждут. Ну? Пойдем.

Славке никуда не хотелось идти, но и сидеть в страшном коридоре – тоже. Он взял ладонь воспитательницы и уныло побрел за ней. Пальцы Виталины Аркадьевны холодом жгли кожу, а на ощупь казались мягкими, словно сделанными из желе.

Светлые коридоры сменялись один другим, никуда не сворачивая. Славка по пути усердно щипал себя за руку – было больно и обидно, почти до слез, но проснуться никак не получалось.

– Я не хочу спа-а-а-ать! Я домой хочу-у-у-у! – завел он протяжно.

Воспитательница поглядела на него – ее улыбка расползлась еще шире, а глаза под стеклами очков не моргали.

– Спать никто не хочет. Но так надо, – ответила она серьезным тоном. – Ты же не хотел бы здесь навсегда остаться? Да, Слава?

Он в ужасе замотал головой.

– Ну вот. Тогда идем.

За очередным коридором наконец-то появилась знакомая комната, и это… Опять была прихожая. Точно такая же пустая, как недавно, когда они с папой заскочили в тепло, отбиваясь от незнакомого дядьки. Но только на этот раз посередине, между скамейками, на полу что-то валялось, темным пятном растекаясь на паркете.

Виталина Аркадьевна и Славка прошли мимо, но мальчик успел разглядеть в этом пятне папин пуховик – сырой и, кажется, порванный. А под пуховиком, отражая огоньки люстры, расходилась красная лужица.

– Там папа! – завыл Славка, пытаясь вырваться из хватки воспитательницы. – Отпусти!

Но та лишь ускорила шаг, так что мальчик заскользил за ней по гладкому полу.

– Это не папа. Папа уже не здесь.

У двери в актовый зал поджидал тот дядька с улицы, заслонив собой проем. Он смотрел в стену, легонько покачивался из стороны в сторону и тихо сопел. Виталина Аркадьевна щелкнула пальцами – дядька неуклюже отступил, пропуская их внутрь.

В раздевалке никто не ждал. Видимо, все уже собрались в зале. Обычно, как помнил Славка, на утренниках мельтешили фотографы, чьи-то родители говорили по телефону, стараясь не шуметь и прикрывая рот ладонью, будто секретничая. Но сейчас мальчик видел только лавки, шкафчики и небольшой столик в углу, куда раньше ставили вазы с цветами. Ваза была и теперь, но без цветов – из горлышка торчали чудны́е розоватые штуки, похожие на паутинку на ножках. Они еле заметно колыхались и мокро хлюпали.

Мальчик ткнул пальцем в вазу:

– Что это?

– Ничего. Это… Так бывает, скоро все пройдет.

Виталина Аркадьевна распахнула двери в актовый зал, легко подтолкнула Славку в спину.

– Ну, давай. Иди. Ты хороший мальчик, Слава. Жаль, что… – Воспитательница вдруг смахнула слезу. – Но нельзя жалеть, все идет так, как должно. Иди.

– А вы? Вы не пойдете?

– Я не пойду. Мне уже нельзя. Во второй раз нельзя. Ты не бойся, это быстро. Давай-давай!

Славка не успел ничего сообразить, как женщина впихнула его в зал и закрыла за ним створки.

Яркий свет заливал все пространство актового зала, так что сначала мальчик даже прикрыл глаза – лампы слепили. Но через несколько секунд все прошло, и Славка охнул.