Книга Самая страшная книга 2025, страница 119 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Теплый ветерок взметнул по проселочной дороге пыль, коснулся лица приятным невесомым крылом. Лара улыбнулась. Впервые за бесконечно долгое время ей было почти хорошо. Ночные кошмары постепенно ушли, а семь лет в большом городе, семь лет, проглоченные опустошающей одержимостью, что так наивно мнилась любовью, – все это казалось сейчас отголосками какой-то чужой жизни. Будто не Лара, а другая – доверчивая, доступная, дешевая – пыталась прожить ее, да так и не прожила.

Яблоки раскупили очень быстро. Пожилая пара, направлявшаяся к внукам, расщедрилась – разжилась целой корзинкой. Яблоки из второй корзины достались возвращавшемуся с морского отдыха айтишнику и водителю продуктовой фуры. Первый, стильно одетый и модно подстриженный, пытался флиртовать – скучно и неумело. Второй, заспанный и заросший жесткой щетиной, сразу с хрустом откусил от мякоти под алой кожурой.

– Сочное какое! – одобрительно прогудел он, жуя. И уже залезая в кабину, неожиданно обернулся через плечо: – А ты, молодая, осторожнее тут. Бандюганов каких-то в этих местах ищут. На тачке, говорят, и с оружием. Где-то с месяц уже.

– Спасибо, что предупредили, – ответила Лара, сама удивляясь, до чего же безмятежно, отстраненно даже звучит ее голос.

Фура потащилась прочь, поднимая за собой серые клубы, а дорога домой оказалась уже привычно тиха.

Кира бросилась к ней от калитки, прижалась, обняв за талию. Лара погладила ее по волосам, таким же длинным, таким же белым, как у деда Игната – и у нее самой. Заглянула в глаза – такие же светло-карие, в золотых прожилках, как и те, которые она всегда видела в любом зеркале.

«Ты какой-то неправильный альбинос, – любил подшучивать Андрей, и это звучало неизменно гадко. – У нормальных альбиносов глаза красные, а у тебя – как линзы приклеились».

Мысли о нем надо было прогнать из головы как можно скорее.

– Ну что ты тут, солнышко? – Лара коснулась губами маленького, чуть вздернутого носика, отметив, что ссадины на лице дочери практически исчезли. – Все хорошо?

– Да, мам. – Кира улыбалась, глядя снизу вверх. – Деда опять ушел, сказал, за грушами. Я нормально, читала вот. – Она мотнула головой в сторону кровати, где лежала купленная на вокзале книжка со сказками. – Еще тетя большая приходила.

В груди что-то екнуло.

– Какая тетя?

– Не знаю, – пожала плечиками Кира. – Просто тетя, большая, во всем белом. Пришла и у калитки стояла, я в окно видела. Постояла немного и ушла.

В кончиках пальцев закололо, щеки ожгло.

– А почему… – Лара помотала головой, отогнала накатившую вдруг дурноту. – Почему большая-то, Кир? Она была ростом, как… папа?

Кира задумалась. Как всегда в такие моменты, кончик ее носа забавно сморщился.

– Нет, – сказала она наконец. – Папа большой, но тетя больше. Сильно больше.

Жар, казалось, охватил все тело. Лара сделала глубокий вдох, утерла со лба пот.

– Может, тебе приснилось? Ты просто задремала – и увидела сон? – Она смотрела на дочку почти с надеждой.

Кира мотнула головой. Белые волосы качнулись волнами по плечам.

– Нет, мам! Я ее видела, вот как тебя видела! – Она ткнула пальцем в окно. – Вот там стояла!

Лара хотела что-то сказать – удивиться, спросить еще, может, даже отчитать врушку, – но вдруг спиной, самой кожей ощутила пристальный взгляд. Тяжелый, давящий. Он вонзился в спину тысячами горячих мурашек, ожег, ошпарил. Жар охватил виски.