Книга Самая страшная книга 2025, страница 107 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

– Говорит, что дары принес, – перевел Эдик.

– Кому?

– Не кому, а чему. Вон той здоровой штуке, которую мы сегодня весь день копали.

– Подожди! – удивился Володя. – Ты его балаканье понимаешь, что ли?

– А для чего я сюда приехал? Ну ясен пень, что понимаю! Он на эвенкийском лепечет.

Эдик спросил еще что-то, мужик нехотя отвечал.

– Говорит, что село у них тут рядом, древнее, типа. Живут сами по себе, даже русский мало кто знает.

– А прут-то сюда нафига?

– Ща.

На этот раз мужик говорил долго и обстоятельно. Эдик только щурил глаза, вслушиваясь в хриплый голос.

– Место, говорит, святое. Они его тыщу лет охраняли, пока Фадеев не приперся. И еще говорит, что они все равно нас прогонят, у них там шаман сильный и все такое.

– Ну это мы еще посмотрим! – Серега поднялся и рывком поставил мужичка на ноги. – Ладно, наговорились, и хватит. Я его сейчас за забор выкину. А вы спать идите, а то завтра чё-нить не то откопаете. Тогда к нам не только эти полезут.

Охранник мощно толкнул мужика перед собой, прикрикнул. Тот уныло побрел к лестнице, опустив голову. Но через пару шагов остановился, развернулся к Карартыняну и со злобой прокаркал несколько слов, брызгая слюной.

Эдик помрачнел.

Пашка обхватил себя руками, растер плечи – он промерз до самых костей. Изо рта выплывали сгустки пара.

– Что он там еще вякнул? – поинтересовался Володя, провожая уходящих взглядом.

– А?.. – Карартынян как будто сначала и не расслышал вопроса, но потом встряхнулся и сообразил. – Да так. Сказал, что Харги заберет нас всех. Но меня в первую очередь. Эх, надо было ответить, что я польщен.

Фадеев не соврал: следующим утром на стройку прибыли еще четыре хмурых охранника, им пришлось выделить отдельный вагончик, потому как в сторожку всей компанией они уже не влезали. Пашка выдохнул – не то чтобы местные мужики его сильно пугали, но все же спокойнее, когда знаешь, что ночью не притащится еще один псих с трупом оленя в мешке. Да и кто знает – на этот раз олень, а что потом? Во что они вообще верят?

Нет, Пашка хорошо знал эвенкийскую мифологию, их языческие верования, их обряды. Но никогда не слышал, чтобы тунгусы поклонялись какой-то плите и приносили ей в жертву животных. Что-то новенькое. Наверное, рассуждал он, это малочисленное племя, про которое все давным-давно забыли. Или помнили, но особо не лезли – живут себе люди в глуши, и пусть. Вот они и жили, пока не появился Фадеев со своей турбазой.

Карартынян вдоволь нафоткал плиту, Михаил Петрович отправил в город отколотый кусочек – передал через водителя, который привез новых охранников, – и созвонился с институтом. Теперь оставалось только ждать и заниматься разведочными шурфами.

Жара немного спала, но Пашу поразила другая напасть: окончательно озверев от комариной орды, он густо облился репеллентом. Кто ж знал, что у него на эту химию такая адская аллергия. Целый день он краснел и чесался, а Карартынян ржал как конь и упражнялся в остроумии: назвал его то красной девицей, то красноармейцем, то Павлом Красно Солнышко. Пашка злился, но молчал.

В обед, когда всей гурьбой заваливались в столовую, Паша заметил, что парочка охранников из новеньких бегут к въездным воротам. Чуть погодя к ним присоединился и Володя.

Карартынян тоже засек переполох.

– Опять концерт?! – весело сказал он и засеменил за охранниками, забыв, что еще пять минут назад стонал от голода на весь котлован.