Онлайн книга «Дурной глаз»
|
Комарик гневливо и надменно зыркнул, и Рая осеклась, потупилась, ещё глубже затолкала сложенные ладони промеж колен; забившаяся в угол копна сена, на которую кто-то забавы ради нацепил очки. Укрепившись в своём превосходстве, Комарик возобновил незамысловатый маршрут. Вперёд и назад. Вперёд и назад. Повторять, пока не надоест. – Надо бороться! – взывал он. – Надо сопротивляться… было! А все как Рая: да ладно, да обойдётся, да здравый смысл победит… А как не победил, то: да стерпится как-нибудь! «Да что я могу один»? Вот что! – выпалил он, показывая стене жилистый кулак. В такой позе Комарик напоминал ожившую вешалку с болтающимся на ней тряпьём. Костик Путилин невольно усмехнулся сходству. Комарик заметил. – Ну хоть кому-то весело, – ядовито откликнулся он. – Тебе бы к этим, в зрительный зал. В первый ряд, зубы скалить! – Сегодня аншлаг, – вставил Сеня Лизогуб. Комарик отмахнулся сжатым кулаком, и Сеня залопотал: – Да я ведь так, так. – Что с людьми стало! – Комарик тряс головой на гусиной шее. – С этим надо кончать! – Надо, – эхом поддержал Сеня. – Голос рассудка должен победить! – Комарик опустил ладонь на плечо Сени. Взгляд его устремлялся в потолок и сквозь, туда, где небо, где птицы, где космические корабли бороздят. – Надо бороться! – Да, бороться, – повторил Сеня, но не слишком громко. – Я убеждён… Дверь приоткрылась и в гримуборную просунул красный, из гуммоза, нос клоун Стёпка. – Без пяти! – бодрым голосом горниста возвестил он. – Пора! Нос скрылся за дверью. – Без пяти! – ахнул Комарик. – Как? Уже! – Уже, – то ли подтвердил, то ли ужаснулся Сеня. – Ох, – плаксиво простонала Рая, всплывая с облегчённо выдохнувшего дивана. – Пиджак! – Комарик заметался по комнатке ещё быстрее. – Где, где пиджак?! – Вот, вот! – Верный Сеня стянул с вешалки пиджак и поспешил к Комарику. – Где?! – Вот же, Оскар Борисович. – Опаздываем! Господи… Ну, команда, с богом! Запихивая себя на бегу в пиджак, Комарик вперёд всех выскочил из гримуборной и, натыкаясь на огрызающихся униформистов, засеменил к арене по затенённому проходу между клеток. У форганга замер, приосанился, нахмурился, расслабился, вживаясь в роль. Остальные тянулись следом. Сеня, Костик, Рая. Девушка поджимала губы, стараясь унять их дрожь. Костик обернулся, заметил, похлопал её по плечу. Рая вздрогнула. – У тебя в этой сцене почти нет слов, – ободрил Костик, как мог. – Да всё равно. – Она потянулась было к своему лицу, но одёрнула руки, едва коснулась пальцами щёк. – Ты будешь блистать. – Костик предпринял вторую попытку ободрить, и на этот раз, кажется, успешно. Рая слабо улыбнулась, словно в прорехе пасмурного неба блеснуло лучиком солнце. – Свет. Сейчас приглушат, – озвучил Комарик, выглядывая из-за занавеса. Стёпка, который стоял тут же, шутливо погрозил ему пальцем: мол, не вывались на манеж раньше времени. Сквозь форганг в проход прорывалась бравурная музыка. «Выход гладиаторов», конечно же. – Приглушили, – сказал Комарик. – С богом! – благословил Стёпка, точь-в-точь как Комарик давеча в гримуборной, и посторонился, пропуская артистов на манеж. – Будет космос, – шепнул напоследок Костик Рае и успел заметить румянец на её щеках. Они вышли на арену и бесшумно разбежались по местам. Музыка смолкла. Зал дышал. Словно ветер проносился по кронам леса, замершего в ожидании восхода луны, и шелеста совиных крыльев, и шуршания зверьков в траве. Но запах, цирковой, ни с чем не спутаешь: попкорн, и жареные в масле орешки, и свежие клейкие опилки, и – совсем чуть-чуть – слоновий навоз. И ещё что-то горячее, душное, как нагретая пластмасса – неименуемое. Словно дышал сам цирк. Может, и вправду дышал. |