Книга Дурной глаз, страница 156 – Владимир Сулимов

«А у ребят там… тоже?» – подумала она взволнованно и чуточку испуганно. Её сознание оставалось ясным, и ей совершенно не хотелось принимать участие в оргии, на которую провоцировал живой свет. Она встретилась взглядом с Джеком. Знала ли она прежде, что цвет его глаз – зелёный? Они переливались, как драгоценности, а стёкла очков усиливали эффект – не Джек, а навороченный диджей за пультом, ни дать ни взять.

– Космос, – вырвалось у неё.

– Юлтуз, – поправил Джек.

– В Амстердаме я пробовал грибы, – сказал Илья. Он осторожно переставлял ноги, вышагивая по комнате, и воздух вокруг них разбегался волнами. – Меня тогда накрыло на несколько часов. Но то, что сейчас, не идёт ни в какое сравнение с тем, что тогда.

Он поднял руку и продемонстрировал всем, как кончики пальцев, словно призмы на иллюстрациях в учебниках физики, испускают крошечные радуги.

– Что видите? – спросил он, обращая ладонь к собравшимся.

– Пальцы искрят, – подтвердила Сакура. – Ты как грёбаный император Палпатин.

– У нас одна галлюцинация на всех, – заключил Илья и хихикнул – или икнул, Сакура не поняла.

– А так бывает? – спросил Серый. Из его рта выкатилось несколько смоляных шариков, которые чёрной ртутью рассыпались по игровому полю «Имаджинариума».

Илья опять издал икающий смешок. Позже Сакура думала, что ей бы насторожиться ещё в этот момент, но кто мог знать – они быстро привыкали к происходящему. И происходящее было… клёвым. Её возбуждение само собой перетекло в эйфорию.

– Что если, – начала рассуждать она, – что если это не галлюцинация? Что если наши органы чувств обострились настолько, что мы стали видеть мир таким, каков он есть в действительности?

– Вроде как котейки? – поддакнул Илья и хохотнул. А почему бы и не хохотнуть? – шутка ведь.

– Смотрите, – сказал Джек.

По столу между бокалов двигались разноцветные пушистые комочки – ни лапок, ни ушек, только глазки и улыбающиеся ротики. Сакура пришла в восторг:

– Уруру, какие няши!

– Это игральные фишки, – пояснил Джек. – Были только что.

Няши уставились на Сакуру и тонкими клоунскими голосами затянули японскую песню.

– Ты им понравилась.

– Хочу ещё, – заявил Илья. Он дышал с открытым ртом, его щёки налились багрянцем.

– Юлтуз? – встрепенулась Сакура. – У нас сорвёт крышу!

– Какой юлтуз? – отмахнулся Илья. – Юлтуз как-нибудь потом… У нас ещё двадцать третий век не охвачен и двадцать четвёртый.

Тут бы Сакуре и тормознуть его, но раскачивающиеся пушистики, выводящие песенку на японском, были настолько мимимишными, что она выпалила:

– Ахренсним!

Илья скакнул к компьютеру, Серый и Джек – за ним, оба в облаках искр, две несуразные и восхитительные кометы.

– Чёт как-то скучно, – произнёс Илья после непродолжительного кликанья мышкой. – «Комплект номер два», «Комплект номер пять», «Комплект номер шесть облегчённый». Кто-нибудь из вас, друзья, хочет «Комплект номер шесть облегчённый»?

– Ни о чём не говорит, – Сакура не отводила глаз от пушистиков. Один из них заполз на другого, образовав слипшийся комочек с четырьмя глазами. Комочек улиточно заскользил по столу к капельке пролитого пива. Добравшись до цели и не прекращая петь, пушистик выпустил из бока отросток, которым продегустировал напиток. По тельцу создания пробежала лёгкая рябь, песня спотыкнулась, но тут же зазвучала громче и быстрее, словно её исполняли «Элвин и бурундуки». – Божечки, я залипла.