Книга Самая страшная книга 2026, страница 81 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Сон с Леши тут же слетел.

– Ты чё тут забыл, Черкаш? – спросил Бабич. Он походил на свинью со своими мелкими глазами-изюминками и чуть вздернутым носом. – Давно из толчка вылез?

– Я не Черкаш, – прошептал Леша.

Кличку, которую ему дали от фамилии, Черкасов, он ненавидел всем сердцем и знал, что быдлан это понимает.

– Слышь, головастик, – Бабич толкнул Лешу плечом. – Тебя зачем с психушки выпустили? Чё дерзишь?

– Да никто не дерзит, нормально базарь, – ответил Тоха.

– Ти проблем хочиш, да? – спросил Рустам.

– Капец смельчак стал, – ухмыльнулся Бабич, открывая дверцу. Петли холодильника скрипнули. – Только это… Проблема есть. – Он посмотрел на Рустама. – У нас тут заначка была, в холодосе. Бабки. А щас ничё нету.

– Пятихатка лежала, э-э-э!

Скакнул кадык на шее Тохи. Леша знал, что никакой заначки в холодильнике быдланы не оставляли. Более того, они впервые в этом подвале.

– Так вот, – размеренно сказал Бабич и подмигнул Рустаму. – Если в понедельник денег не будет – загасим. Вопросы есть? – ухмыльнулся он, а Рустам загоготал.

Бабич подошел и обшарил карманы Леши, вытащил телефон:

– Вот, в залог пока возьмем.

– Мне для связи надо… с мамой, – пробормотал Леша. – Она болеет.

– Да срать мне на твою мамку, Черкаш ты вонючий! – крикнул Бабич, и в лицо Леше полетели капельки слюны.

Леша даже сам не понял, как и что произошло. Будто со стороны увидел свой кулак – он двигался плавно, как в замедленной съемке, и влетел костяшками в скулу Бабичу. Послышался щелчок. Быдлан вытаращил глаза и отшатнулся, прижимая ладонь к щеке. В поросячьих его глазках мелькнула растерянность, но лишь на мгновение. Она тут же сменилась яростью. В следующий миг подвал для Леши взорвался яркими звездами. Потом удары посыпались вразнобой: почки, шея, пах. В какой-то момент прилетело в челюсть так сильно, что он прикусил язык и рот наполнился чем-то соленым.

– Хватит, хватит, – послышался голос Рустама из-за пурпурной пелены. – Оставь это чмо, братишка, щас сдохнет тут еще.

– Сучара! – пыхтел Бабич, продолжая пинать. – Ваще уже страх потерял… Мразота… Падла…

Эти слова резонировали, подрагивали, отражаясь от стенок подвала. Леша видел, как пинают Тоху, и тот все еще пытался сопротивляться, будто не знал, что это только больше раззадорит выродков.

Леша выдавил жалкое мычание и утонул в темноте.

– Ну и как тебя так угораздило? – спросила мама.

Она опять лежала на диване; последнее время так почти постоянно, вот уже пару дней. Глаза ввалились, руки как веточки, кожа бледная с синевой.

Леша в целом привык, что она совсем похудела, посерела и еле слышно говорит. Но сейчас выглядела прямо как мумия. И костяшки пальцев, и другие суставы теперь выпирали еще сильнее.

– Ну, так… На заброшках с Тохой гуляли.

Глаза ее чуть расширились:

– Это вы с ним подрались, хочешь сказать?

– Да нет… Споткнулся и упал.

– Упал. Так я тебе и поверила. Ты там кушаешь? Таблетку выпей.

– Так я уже выпил.

Глаз у Леши теперь походил на огромную спелую сливу, треснувшую, и не открывался. Зубы на месте, переломов нет. Тохе досталось больше: разбитая губа выглядела как переваренная сосиска, и голова кружилась так, что его стошнило пару раз по дороге домой. Сотрясение, не иначе. Про телефон не стал говорить, что забрали.

– Как больница? – спросил Леша, вяло ковыряясь в гречке.