Книга Самая страшная книга 2026, страница 217 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Саше стало жарко. Его знобило, руки тряслись, а головная боль и не думала отступать. На город он больше не смотрел, упершись взглядом в дорогу перед собой.

Как-то в детстве мама рассказывала ему про знакомую, с которой то ли работала вместе, то ли просто дружила – неважно. Так вот тетка эта однажды поехала шифером – думала, что за ней следят спецслужбы и инопланетяне. Виталька тогда хохотал, как дурачок, а вот мелкому Сашке стало жутко. От того, что вот живешь ты нормальный такой, а потом – раз. И сходишь с ума.

Почему, отчего – да не суть. Наследственность или еще что… Это к врачам уже. Но тебе-то не легче. И ты не понимаешь, что с тобой происходит и почему остальные так странно себя ведут.

После той истории Сашка панически боялся сойти с ума. Прошло, конечно, быстро, фобия исчезла, но вот разум снова подкинул давно забытые детские кошмары.

А вдруг он спятил?

Нет. Так резко не бывает. Это точно Виталька. Это он во всем виноват.

Улица Моисеевская выглядела совсем не так, как всего лишь час назад. Саша не узнавал дома и дорогу, но хотя бы Виталькин таунхаус нашелся примерно там же, где и был.

«Хорошо, что ключи прихватил. Виталька тоже не в адеквате, мог бы и не открыть».

Когда шел по дорожке к подъезду, его резко мотануло в сторону – Сашка еле устоял. На миг ему почудилось, что идет он не к новенькому кирпичному дому, а к уродливой горе кровоточащей плоти, нависающей над ним противной грудой, и что под ногами у него не промерзший асфальт, а мягкое и упругое мясо.

Видение ушло, но приступ тошноты остался. Саша сплюнул в снег.

Квартиру открывал с опаской. Очухался братец или нет? Не натворил ли чего, пока валялся там в одиночестве?

В нос ударил неприятный сладковатый запах. Воняло то ли рвотой, то ли давно стухшей едой.

И тишина.

– Виталя? Виталь, ты как?

Брат не отозвался, зато в гостиной тихонько забулькало, словно там вода в кастрюльке закипала.

Саша прикрыл за собой дверь (но запирать не решился) и, не снимая ботинок, шагнул из прихожей в комнату.

В гостиной все было точно так же, как и утром, когда Сашка свалил на поиски поликлиники. На столе почти выпитая бутылка вискаря, один выживший стакан, остатки сыра и колбасы на тарелках. Диван пустовал, кресло тоже.

Громадный телик работал, но без звука. По центральному каналу шли новости – знакомая строгая дикторша шевелила губами и жестикулировала, а под ней бежала строчка субтитров.

– Виталя? Отзовись!

Бульканье усилилось – к нему прибавилось слабое шипение. Звук шел, кажется, из-за дивана.

«Мать твою, не помер бы. Что ж ты такого нажрался, Виталя? И мне чего насыпал?»

Саша обогнул столик, заглянул за диван. И сразу понял, что зря сюда вернулся, а не уехал домой еще после магазина.

На ламинате жирной кляксой расплескалось пятно. Разноцветная масса побулькивала и содрогалась, порой издавая натужные хрипы из того, что когда-то было легкими.

Огромный телесного цвета студень колыхался в такт судорожному дыханию. Посередке расползлось бородатое Виталькино лицо, похожее на скинутую и ненужную маску. Пустые перчатки рук, как оболочки сосисок, свисали из массы на пол.

Веки вскинулись, и пара мелких желтоватых глазок взглянула на Сашку.

Саша заорал. Отскочив назад, он чуть не опрокинул стол – бутылка и стакан полетели под кресло.