Книга Бойся мяу, страница 64 – Матвей Юджиновский

Майка мокрая. От крови?!

Когда свой вопль иссяк, он услышал дружный смех. Катин точно. И Сашкин.

– Попался! А нечего прятаться!

Женек повернул голову, пытаясь разглядеть майку со спины. Толком не увидел, но уже знал – не кровь, лишь вода. Просто его задело в водометной перестрелке.

Высунулся в окно. На дорожке стояла Катя, мокрая и довольная. От «горошка» на футболке и юбке не осталось и следа, теперь – только пятна. Редкие сухие пятна. Это уже не ранена, скорее, расстреляна. На лице – капли, с волос – капли. Как после дождя. И воздух – как после дождя.

– Ты чего там? Вылезай, – позвала она.

Саша, только что хихикавший рядом, побежал к колодцу. Там сестры взяли передышку. Тыкали пальцами на «раны» друг друга, хохотали и спорили, у кого больше. Точно как маленькие.

– Так дождь же скоро, вот-вот, – пошутил Женя.

И оба они запрокинули головы. Небо по-прежнему стояло чистым. Солнце скатилось с зенита.

– Ты тоже должен… Дай капель, вдруг не хватит, – сестра убрала с лица прилипшую прядку.

Он покосился на дорожку. Лапы Мяука никуда не делись.

– Вот ковшик возьму и замочу всех.

Подошел Саша. Старательно держал ладони лодочкой и осторожно ступал. У самой дорожки приподнял ногу да недостаточно. Запнулся. Разомкнул руки и пролил заряд воды, предназначенный, конечно же, Женьку.

Но совсем не расстроился. Внезапно. Улыбнулся, глядя, как растекается клякса. Не расстроился и Женя. Наоборот, вдруг стало легче. Заряд, разорвавшись, стер с лица дорожки кошачью лапу. Ее не стало.

«Нужен дождь!» – понял Женек.

И рванул за ковшиком.

На крыльцо он выбежал во все оружии. И все равно оказался застигнут врасплох. Катя, Сашка и даже Оля метнули с рук веер стремительных брызг. Не увернуться. Лицо обдало прохладой, а по оранжевой майке растекались метки посвященного в этот чудной обряд.

Раздался победный вой.

– Сухим не уйдешь!

– Когда с неба дождь! – крикнул он в ответ. И махнул над перилами ковшиком, полным воды.

Огромная клякса взметнулась вверх. Растянулась, замерла и… Лопнула, взорвалась. И обрушилась снопом солнечных искр на заклинателей дождя. И никто не сбежал, не укрылся. С радостными ахами они вскинули руки и подставили лица навстречу каплям света. Воздух дышал влагой. Казалось, его можно пощупать, взболтать или выжать.

А затем грянул гром.

И лязг металла.

Лазурь в вышине сияла безупречной чистотой. И явно молчала. Грохнула другая синева. Синева ворот. Дверь захлопнулась, и на дорожке возле застыли мама, дядя Юра и бабушка.

– Что тут творится? – спросила мама, изумленно глядя на промокших детей и омытый двор.

Дядя Юра-Великан смотрел хмуро и вместе с вилами в руке походил на Посейдона. Но когда Сашка, завидев его, радостно замахал рукой, дядя усмехнулся и качнул головой. Бабушка же с живым интересом изучала небо.

Отлепляя мокрую футболку, Катя очень натурально пожаловалась:

– Вот, под дождь попали.

Теперь вверх глазела и мама. Секунд пять. Потом они подошли ближе, топча следы Черного Мяука.

– Какой дождь? Ни облачка за весь день не было, – не понимала мама.

Взглянула на Олю – та оглаживала юбку, смахивая оставшиеся капли, на Женю – он старательно прятал ковшик. Наконец, обернулась к Юре, к бабуле, своей маме.

– Домашний дождик, Лена, – произнесла та с улыбкой, – самый обыкновенный домашний дождичек.